Несмотря на смутное понимание ситуации, он не ощущает страха. Скорее, недоверие и зарождающееся любопытство. Дома осталась мама, она не вышла его проводить. Она ведь обязательно проводила бы его, если бы это действительно был его последний день, так ведь?
Он смотрит на отца, но тот не глядит на него, его взгляд устремлен вперед, вперился в одну точку, к которой отец движется неотвратимо, сильнее необходимого сжимая хрупкую детскую ладонь. В той точке стоит шаман в своем праздничном одеянии, как он наряжается на свадьбы или похороны.
В том месте обмелевшая река становится совсем мелкой и широкой, течет по камням и сверзается вниз. Там несложно стоять, только скользко и страшно, ведь неловкий шаг сулит верную смерть.
Шаман читает свой непонятный речитатив. Шен смотрит на отца, высоко поднимая голову. Он хочет разглядеть хоть какие-то эмоции на его лице, но теперь тот стоит против солнца – его лицо кажется сплошной черной тенью.
Шен, наверное, должен был что-то сказать. Ему кажется, что стоит нарушить эту тишину между ними – и все может измениться, все должно измениться. Но он молчит.
Отец наконец отпустил его руку. Он присел на колени перед ним, прямо в воду, в одежде, замочив ее всю. Теперь Шен может видеть его глаза. В них – тьма.
За этим осознанием следует толчок. Потрясение осознания. Восторг полета. Удар и темнота.
Так ребенок стал чудовищем, в его груди поселилась та тьма, что он увидел в глазах отца.
Очнувшись, Шен не сразу понял, что произошло. За его спиной разверзалась расселина, но он не смотрел в ту сторону. Он сел, отрешенно глядя перед собой, постепенно вспоминая, что случилось.
Рурет!
Самым главным словом было «Рурет». Его память возвращала фрагменты, картины, но… И разум, и все нутро его отказывались верить.
«Нет. Это неправда», – единственная мысль крутилась в его сознании, для которого реальность оказалась слишком оглушительной.
Он медленно поднялся, прошел к выходу, не оборачиваясь на расселину, случайным взглядом зацепил мечи и одежды, валяющиеся на полу. Это тоже не вписывалось в его картину мира. Он просто проигнорировал это.
На площади было слишком тихо. На площади, где даже к вечеру не смолкает тихий бубнеж учеников, которые не в состоянии молча созерцать закат, было болезненно тихо. Ветер трепал беспорядочно разбросанную одежду, ученические мечи валялись подле нее.
– Что за беспорядок, – пробормотал Шен. – Кто додумался раскидать здесь все? Совсем от рук отбились…
Он бездумно свернул налево, к мосту, и медленным, сомнамбулическим шагом пошел вперед.
«Если Рурет нет на пике Лотоса, значит, она у брата».
Отчего-то ему было остро необходимо увидеть ее прямо сейчас.
Сердце как сумасшедшее колотилось в груди. Окружающий мир обрел болезненную четкость очертаний. Солнце светило слишком ярко, почти нестерпимо для глаз. Серый камень моста под ногами, сочно-зеленая яркость деревьев пика Таящегося ветра, виднеющегося впереди.
Он просто двигался вперед, забыв о том, что может полететь.
Шен не прошел и четверти моста, когда мимо по небу пронеслись старейшины ордена. Первым отреагировал Шиан: сделав крутой вираж, он приземлился перед ним.
– Что произошло?!
Шиан казался чем-то потрясенным, его лицо искажал настоящий страх. Он метнулся к Шену и схватил его за плечи.
– Шиан, ты видел Рурет? Она у тебя? – вместо ответа спросил Шен.
Ему казалось, что он задал простой и обыденный вопрос. Он не понимал, отчего Шиан смотрит с таким выражением, но даже отдаленное беспокойство не могло пробиться в его сознание.
Шиан же видел бледное, шатающееся существо, отдаленно напоминающее старейшину Шена, которое черным остекленевшим взглядом смотрело то ли на него, то ли сквозь него и всей своей аурой излучало тьму и боль. А за этим существом виднелся пик Лотоса, черный, словно по нему пронесся безжалостный пожар, уничтоживший все на своем пути, оставивший лишь темные остовы деревьев. От пика веяло тьмой, удушающая аура была настолько сильна, что даже отсюда вызывала животный ужас и тошноту, комом подкатывающую к горлу.
– Что произошло?! – повторил Шиан.
– О чем ты?
Взгляд Шена был то ли пустой, то ли издевательский.
– Он убил всех! – вдруг услышали они голос. – Убил абсолютно всех!!
Старейшина Тан, улетевший к пику, когда Шиан спустился на мост, сейчас бежал обратно, словно за ним гналась сотня оголодавших тигров.
Шен обернулся на голос, впервые и сам поглядел на преобразившийся пик, и в этот момент земля стала мелко дрожать под ногами, мост заходил ходуном, а на месте масштабной резиденции в традиционном стиле словно по волшебству стал пробиваться из-под земли, точно коренной зуб вместо молочного, ужасающий своей гротескной чернотой каменный замок.
Шен потрясенно смотрел, как ветер разносит пепел, выдувая его из складок лежащей кучками одежды. Он закрыл рот и нос ладонью, сдерживая подкатившую дурноту.
Админ уничтожил весь город.
