Губы Шена дрогнули, но он не произнес ни слова.
Муан тихо хмыкнул. Он ожидал от него куда больше слов. Ведь Шен обычно так красноречив, отстаивая свою позицию и объясняя мотивы. Но не сейчас. Сейчас ему нечего сказать.
Отвернувшись, Муан пошел прочь из черного замка.
Какое-то время Шен шел за ним. Он шел, и ему казалось, он вот-вот готов что-то сказать, оправдаться, остановить его, все исправить… Но… Шаг за шагом они шли через темные пустые коридоры. Гул шагов эхом разносился по замку. Шен набирал в легкие воздух и открывал рот бессчетное число раз, но ни одно слово так и не было произнесено вслух.
Наконец они достигли холла. Сделав следующий шаг, Шен остановился, а Муан толкнул тяжелые входные двери.
– Тогда у источников…
Двери с тихим скрипом закрылись за прославленным мечником.
– …Я был искренен.
Шен бессознательно вернулся в комнату для чаепитий. Угли в жаровне не давали комнате погрязнуть во мраке окружающей ночи. Он щелкнул пальцами, и фонари в окнах зажглись синим светом.
Он сел на диванчик и уставился в одну точку. Со временем осознал, что смотрит на пирог, так и стоящий нетронутым на столе.
«Он ведь засохнет», – подумалось ему. Отчего-то это показалось ужасно несправедливым. Шен наклонился к столу и отломил большой кусок пирога.
«Не так уж плохо, – откусив, подумал он. – Очень… очень даже вкусно».
И вдруг осознал, что смачивает пирог слезами.
Лучше бы Муан кричал. Лучше бы полез в драку. Выплеснул свой гнев. Шен осознал, что ни разу не видел Муана, разочаровавшегося в нем. Злящегося на него – да, частенько. Но этот потухший взгляд… Он словно принял все. Устал. И больше решил не бороться.
Доев ту часть пирога, что отломал, Шен уставился в темноту и остро осознал, что ему надоело, что его жизнь постоянно кто-то пытается контролировать. Сперва Система, и с этим в какой-то мере пришлось смириться. Затем стал вмешиваться Админ, но Шен позволил себе надеяться, что когда-нибудь сможет выиграть – и это все закончится. Ми Лу со своими приколами ворвалась, как некое форс-мажорное обстоятельство, и Шен наконец понял, что это никогда не закончится. Вечно будет появляться что-то или кто-то, одна проблема будет сменяться другой, и жизнь, о которой он грезит, так и останется «когда-нибудь потом». Неспособность контролировать ничего вокруг – это нормально. Но он и себя не может контролировать.
Внутри закипал гнев. Что? Какая-то чертова пилюля будет диктовать ему будущее? Или какая-то чертова «богиня»?
Энергия тлела внутри него, разгоралась и выгорала с каждой минутой. И он просто должен взять этот процесс под контроль. Он сам избавится от последствий.
Шен опустился на колени, сел в позу для медитаций и выставил перед собой руки, концентрируя между ладоней духовную энергию. Мерцающее ядро. Шен толком не изучил свои новые возможности с тех пор, как сформировал его. И сейчас не хотел знать, возможно ли то, что он собирается сделать. Он просто сделает это возможным.
Минута проходила за минутой. Сперва Шен не мог избавиться от мыслей, но со временем ему удалось погрузиться в медитацию. Сила, что была скрыта внутри. Энергия, которую ему удалось подчинить. Но… удалось ли?
Постепенно над кожей стала подниматься черная аура. Она окутывала его единым пологом, и вот – вспышка – по глазам Шена ударил мерцающий свет, а тело словно объяло белесое пламя. Мгновенно воздух исчез, стало нечем дышать, ему показалось, что он вдохнул огонь. Шен закашлялся, уперевшись руками в пол.
Он перевел взгляд на свои руки. Те окутывала тьма, на острых гранях которой вспыхивал мерцающий свет. Это было так жутко, словно он горит. Словно он сгорает в этой тьме. Он сделал что-то не так, сила, которую он не способен ни понять, ни контролировать, охватила его тело и… и…
Шену потребовалось время, чтобы успокоиться. Энергия, казалось, сквозь поры кожи впиталась обратно внутрь него. Что не так? Что он сделал не так? Шен не понимал.
И было так страшно делать еще одну попытку.
Но позволить Ми Лу победить, смотреть в глаза Муану, больше не чувствуя ни единой его эмоции, – было еще страшнее. Именно поэтому он выпрямился, вновь сел в позу для медитации и продолжил свои попытки.
Что ж, за эту ночь Шен познал одно: даже страх сдается и отступает перед усталостью. Он растянулся на ковре перед жаровней, не замечая ее тепла. Он ощущал лишь жар собственного тела, больше не чувствуя ничего.
«Немного отдохну и продолжу, – мысленно сказал себе Шен. – Почти… почти получилось».
Это была ложь. Или, может, самообман. В глубине души Шен не был уверен, изменилось ли хоть что-то. Разве что лихорадка усилилась, ломотой распространившись по всему телу.
Шен лежал с закрытыми глазами, чувствуя, что ужасно устал. Все его тело потряхивало от усталости, но он никак не мог заснуть. Слишком сильно устал, чтобы просто взять и отключиться.
Если бы не это, он не стал бы возвращаться мыслями к своим сомнениям. И к словам Муана.
Ведь…
Что, если без связи Муан никогда даже не проникся бы к нему теплотой?
