— У меня с нарядами не всё гладко, но вот. — Кузьма вытащил из сундука платье. Хлопковое, простое, без намёка на изящество. То, что надо, чтобы притвориться простолюдинкой и затеряться в толпе.
— Спасибо, Кузьма. — Я прижала платье к груди. — Дай бог, рассчитаюсь. Жаль, что сейчас без гроша в кармане.
— Не беда. — Здоровяк порылся в кармане и вытащил несколько мятых купюр. — Вот.
Стало совсем уж совестно, но деньги взяла. Мне предстояло добраться до почтовой станции. С деньгами это выйдет скорее.
Я пересчитала купюры и присвистнула.
— Пятьсот рублей? Хорошо же нынче кузнецы поживают.
— Кузнецы всегда нарасхват, барыня. Голодать точно не приходится.
— Пожалуй и на паспорт хватит, — задумалась я вслух. — А с ним и выбраться проще.
— То верно, барыня, — кивнул Кузьма. — Патрули нынче на каждом мосту и не только.
— Подскажи мастера, кто может паспорт подделать, — скривила я губы. — Раньше мне таким заниматься не приходилось.
Он подумал немного и ответил:
— Знаю одного. Впрочем, не то чтобы прям знаю, барыня… Доводилось выпивать вместе. Звать Прокопом, говорил, что коли паспорт справить надо, то за умеренную плату оформит.
— То, что надо.
— Но знаете, барыня. На вид он тот ещё прощелыга.
— Ну а как же! — усмехнулась я. — Он же паспорта подделывает. Конечно, прощелыга.
Прощелыга по имени Прокоп нашелся именно там, куда указал Кузьма. Санкт-Петербург — родной мне город, и я без труда нашла его, хоть и пришлось углубиться в трущобы.
Долговязый, частично беззубый, облаченный в некогда хороший костюм, он казался комичным и хитрым. Узнав, что мне нужен паспорт, Прокоп повёл меня в свой дом.
— Тебе зачем паспорт-то? — спросил он, осклабившись.
Я не ответила, а он с подозрением таращился на меня и при этом умудрялся прощупывать рукой в полке стола. Судя по шелесту, он перебирал бумаги в поисках нужной.
— Нашел, — ухмыльнулся он, извлекая паспортную книжку. — Какое имя-фамилию писать будем?
— Любое.
— Угу. Но знаешь, лучше настоящее, потому что…
— Пиши любое! — рявкнула я, раздражаясь его болтливостью.
— Эм-м… — Он закатил глаза в попытке сочинить ФИО.
— Уф-ф! Пиши Матрена Васильева, и дело с концом!
— Ну… Матрена так Матрена, — не стал он спорить. — А я-то думал, тебе больше подходит имя Вера.
Я побледнела, изо всех сил стараясь не выдать, что напряглась. Возможно, сказанное им — лишь совпадение. Но как же я не любила такие моменты.
— Фотокарточку надобно, — сказал Прокоп.
Я пожала плечами:
— У меня нету.
— Отлично. Можно сделать. Фотокамера имеется, правда, для этого…
— Делать фото — занятие излишне долгое, — возмутилась я. — Мне паспорт сейчас нужен. Неужто нет у тебя готовых карточек на такие случаи?
— Конечно есть, — кивнул он и задумался. — Но вот ведь незадача. Оставил я их у кореша своего. Придется подождать, пока схожу.
— Так иди же скорее! — Его неторопливость начала не на шутку бесить.
Пока его не было, прошлась по дому и тщательно осмотрела улицы из каждого окошка. Прокоп явно подозрительный тип. Если узнал меня и знал, что я беглая, то… Впрочем, я рассчитывала, что он не станет выдавать. Ведь и себя подставит.
Он вернулся минут через двадцать. Карточек при нем не было.
— Вот уж я рассеянный, — сказал он, хлопая себя по лбу. — Дома же карточки. Зря бегал.
Он открыл тумбочку и выудил оттуда с полсотни фотографий размера 3 на 4. Часть оказалась женских, и парочка из них хоть и отдаленно напоминала меня.
Пока он клеил фото и прикладывал печать, я под предлогом естественной нужды отошла и снова оглядела окна. Снаружи всё казалось спокойным.
— Готово! — провозгласил Прокоп, как только я вернулась.
Он вручил паспорт. Я оглядела его, удовлетворенно хмыкнула и рассчиталась немного щедрее, чем договаривались.
— Триста рублей, — обрадовался он.
Но спрятать купюры он не торопился. Продолжал теребить их и поглядывал на меня.
— Знаешь, можем договориться. — Рука протянула купюры обратно. — Тебе ведь верно нужны денежки?
Глаза подложных дел мастера возбужденно засверкали. Он разглядывал мое тело, скрытое за подаренным Кузьмой платьем. Я понимала его. Глубокий вырез хорошо подчеркивал изящество моих форм.
— Оставь себе, — фыркнула я.
— Да брось. — Рука ухватилась за мою талию. — Ай-и… — В ответ мой локоть угодил в его бок.
Я поспешила из дома. Быстрым шагом прошла мимо одной улицы. Свернула. Оказалась на второй, потом третьей. Дом Прокопа уже и не видать. Значит, не было засады. Надежда, что благополучно доберусь до почтовой станции, переросла в уверенность. Ведь и деньги оставались. Найму крестьянскую телегу. В конце концов, главное — выбраться из города.
— Привет, Вера, — послышался голос кузена.
Во мне всё похолодело. Я оглянулась и обнаружила его спокойно сидящим на качелях меж двух тополей. Позади него в нашу сторону торопились с десяток гвардейцев. С другой стороны — еще десяток.
Значит, настучал-таки, прощелыга.
Я — Фёдор
Почти всю дорогу до Москвы Любимов болтал о Воронцове, обо мне и своем сожалении, что много полезного оставил в Екатеринбурге.