Михаил Орлов не любил стоять, но куда деваться, когда находишься перед троном. Если ты не немощен, то лучше оставаться на ногах, показывая таким образом почтение государю.
Сам государь сидел в кресле напряженный, задумчивый. Он обвел взглядом всех присутствующих. Кроме самого Орлова, это были граф Дмитрий Оболенский и сэр Августин Олдридж.
Повестка, по которой император собрал их, британского посла не касалась. Но все же тот каким-то образом оказался замешан в деле Дубравского и Любимова. Так что его по обычаю пригласили.
— Кто желает начать? — спросил Святослав. Глаза молодого императора замерли на Оболенском.
Генерал-прокурор прокашлялся, прежде чем приступить к докладу.
— Ваше величество. Подтвердилось худшее. Строганов, сукин сын, предал нас.
На лбу Святослава возникли морщины. Он махнул рукой, чтобы тот продолжал.
— Строганова пытались задержать на почтовой станции к западу от Твери. Но он и новый фигурант дела — Елизавета Невская — напали на них. Часть отряда убита, часть ранена.
— Лиза? — удивился Святослав. — Она ведь близкая подруга Веры и… — Он замер.
— И Дубравского, — решился высказаться Орлов. — Так что ничего удивительного.
— Осмелюсь добавить, что Глашатай — сильный демон и часто убеждает врагов действовать в его интересах.
— Ещё месяц назад вы, сэр Августин, высказывались, что он ВЕРОЯТНО существует, — хмуро заметил Оболенский. — Теперь же уверяете, что он — СИЛЬНЫЙ.
— Я получаю новости с родины, где, вероятно, обитал этот коварный монстр. Сейчас там словно затишье.
— Давайте к делу, — потребовал Святослав. — Что известно?
— Пока есть донесения, что Строганов с Невской и Дубравским покинули территорию Тверской губернии и добрались до Смоленской. Туда же, возможно, везут похищенного профессора Григория Любимова.
Закончив доклад, Оболенский закашлялся. И Орлов знал причину конфуза. Невольно он нахмурился и выпалил:
— Вы забыли упомянуть, уважаемый Дмитрий Александрович, что похищен он был из-под носа тайной экспедиции.
Тот лишь поджал губы, но спорить не решился. Что ж, благоразумно.
— И возможно ли, чтобы там их, эм-м… — Святослав замялся.
«Всё-таки не так он ещё крепок духом, каков был Игорь», — понял Орлов. — «Но ничего, закалится со временем. Поймёт, что нет ничего важнее Отчизны и сохранения государства. Даже дружба вторична».
Наш агент Алексей Волков уже оправился от ран, спасибо посланным лекарям-чудесникам. Кроме того, к нему прибыло новое подкрепление. Так что преследование продолжится. Уверен, скоро он устранит Дубравского, а Невскую и Строганова возьмет под арест.
— Позвольте усомниться, — вновь послышался голос Олдриджа.
Оболенский нахмурился, очевидно, предвкушая, что тот станет спорить. Так и случилось.
— Ваши люди действуют на враждебной территории и сами могут стать мишенью смоленских защитников.
— На то мы и тайная экспедиция, чтобы действовать в любых условиях и максимально незаметно.
Слова генерала не возымели эффекта. Олдридж лишь скептически покачал головой.
— Я бы на них не поставил, ваше сиятельство.
— У вас имеются другие варианты? — осведомился Святослав.
— Пожалуй, ваше величество. Я считаю политику действенней, чем тайные операции.
— Это как?
— Всё просто. Надо, чтобы Волконская узнала правду о Дубравском. Что он — демон. Тогда княгиня и сама захочет избавиться от него.
После минутной паузы Орлов кивнул.
— Дело говорит, государь. Хотя Волконская — мятежница, и по мне ей самое место на виселице. Но при этом она полководец, ведущий отчаянную войну против демонических сил.
— Не очень-то удачно, заметьте, — поспешил вставить Оболенский. Лицо его заметно посерело после высказывания британского посла. — Есть донесения, что марево меж оккупированных ею губерний ширится.
— Это ещё раз подтверждает, что Глашатай — в России. — Палец Олдриджа многозначительно возвысился к потолку.
— Меня больше другое беспокоит, — вновь заговорил Святослав. — Как вы предлагаете передать Волконской сведения о Фёдоре?
Голос императора затрепетал, произнося имя друга.
— Я смогу помочь с этим, ваше величество, — заверил Олдридж. — У меня есть, эм-м… надежный человек в Петербурге. Граф Громов доверяет ему. Таким образом княгиня Волконская получит новость от своего союзника.
Услышав такое заявление, Орлов тотчас переглянулся с Оболенским и Святославом. Он заметил тревогу в глазах прокурора и удивление на лице государя. О своем выражении мог только догадываться.
— Любезнейший посол, — сказал Орлов, тщательно подбирая слова. — А этот ваш, эм-м, надежный человек… Может ли он ещё как-то послужить во благо Российской империи?
На губах Олдриджа заиграла обнадеживающая улыбка.
Я — Вера
Хоть и верхом, мы шли крайне медленно. Володя избегал хороших дорог. Часто выбирал лесные тропы и лишь изредка разрешал зажечь факел. Гвардеец Павел, которого он выбрал сопровождать нас — высокий черноволосый парень — вёл за собой на привязи лошадь с привязанным к ней профессором. Коня подо мной вёл сам Володя.