— Вяжи её, Паш, — рявкнул он. — И кляп затолкай. Чую, сквернословить желает.
* * *
Володя с Павлом пробирались сквозь лесные заросли. Последний тащил меня за веревку, так что я плелась впереди. Мой поводок то и дело цеплялся за коряги, низкорастущие ветви и кусты.
Теперь уж точно не стоило беспокоиться о погоне. Кто сунется в такую гущу?
Настроение, понятное дело, стало отвратительным. Теперь некому проследить за моим выздоровлением, некому исцелить Фёдора, но главное — смерть Любимова, событие само по себе ужасное и непонятное.
Зато силы прибавлялись с каждым часом. Я поняла, что еще немного и готова к драке. И теперь пощады не будет. Но, словно понимая это, мой кузен не развязывал меня.
Утром следующего дня я поняла, что страстно хочу избавиться от веревок. Не только чтобы отомстить кузену. Несмотря на скудную пищу, тело наполнилось энергией, ищущей выход. Выход её — в движении.
— Развяжи, — потребовала я без особой надежды.
— Обойдешься. — Кузен оставался непреклонен.
Я могла ударить магией, но что потом? Как правило, силовые удары полезны, чтобы обезоружить или сбить с ног. Я лишь выдала бы свой секрет.
В голове возникла идея: ночью постараюсь незаметно срезать или растянуть путы и завладеть мечом. Моя левая прекрасно справится с этими двумя кретинами. А если веревка не поддастся, попытаюсь убежать. Теперь, когда силы восстановились, я вполне могла сделать хороший рывок.
Но, будто догадавшись, Володя приказал Павлу привязать меня за ногу к дереву. Три метра вокруг тополя — вот и весь мой радиус на эту ночь. Но хуже всего — руки перевязали сзади.
Хотя ночь была ничуть не теплей предыдущих, а рядом не было профессора с его согревающей магией, я не мерзла. Значит, и впрямь возвращалась к прежней форме.
Утром проснулась от острого ощущения тревоги. Глаза распахнулись, уши напряглись, и я услышала шум… И это был шум, с одной стороны, ужасный, а с другой — манящий, ностальгичный…
Не столь далеко от нас шло яростное сражение.
Очевидно, фронт в этой части леса был даже ближе, чем рассчитывал Володя. И именно сегодня деморги предприняли атаку.
Я бросила взгляд на своих конвоиров. Оба мирно дрыхли, не ведая, что происходит. Кто-то из них сплоховал на дежурстве.
— Вставайте! — закричала я. — Вставайте!
Володя заворочался, но глаз не открыл. Павел чуть проморгался, покосился на меня и вновь захлопнул веки. Губы его чуть причмокнули.
— Вставайте, кретины! — Я подбежала, но трехметровая верёвка не позволяла мне пнуть их. А связанные позади руки — бросить камешек или палку.
Пришлось подпнуть в них горсть земли. Недовольные, оба поднялись и уставились на меня, ожидая объяснений.
— Вы что? Не слышите?
— А что? — непонимающе спросил Володя. Павел тоже растерянно озирался.
Я лишь мотнула головой в сторону, откуда слышала воинственные крики. Они наконец тоже напрягли уши.
— Командир, там сражение, — шепнул Павел. — Кажется, мы слишком близки к фронту.
— Заткнись, и так ясно! — раздраженно шепнул Володя.
Кузен одарил меня столь гневным взглядом, будто это я подстроила сражение близ нашего лагеря.
— Может, это просто учения или ещё что-то, — пробормотал он.
— Там фронт. — Павел помотал головой. — Никто не станет устраивать учения возле марева.
— Щ-щ-щть! — зашикала я, прислушиваясь. — Забери вас демоны. Сюда идут!
В глазах брата сверкнул испуг. У него была военная подготовка. Даже посещал фронтовые места. Но, насколько знала, в битвах с деморгами он не участвовал и в мареве ни разу не бывал.
Крики приближались. И это были отнюдь не только воинственные кличи. Многие голосили весьма пугливо.
— Уходим! — рявкнул Володя, торопливо собираясь. — Отвяжи Веру!
— Полностью развяжи! — тут же потребовала я. — Коли придется драться…
— Не придется! — отрезал Володя.
Павел бросился ко мне. Но едва он прикоснулся к веревке, как из-за ближайших деревьев показались первые удирающие солдаты. Лица их отражали ужас.
— Назад, трусы! — взревел кто-то позади них. — Под трибунал отдам!
Но лишь половина из них обернулась, поднимая мечи.
— Сука! — простонал Володя голосом, полным отчаяния. — Сука-сука-сука!
Первые убегающие оказались возле нас. Большинство лишь окинули изумленным взглядом и рванули дальше в чащобу. Один оказался прямо передо мной. Его глаза заметили Павла, судорожно пытающегося развязать узел.
— Режь, забери тебя демоны! — завопила я. — Режь!
Услышав меня, беглец поднял взгляд. Лицо его, полное страха, округлилось, как если бы он узнал меня. Он резко остановился.
— Забери тебя демоны, — повторил он за мной одними губами.
Лицо воина изменилось: просветлело, наполнилось решимостью. Он будто возмужал, но не за годы, а лишь за секунду.
За спиной его раздался ужасающий и леденящий душу рёв. И тут же возникла мощная медвежья фигура. А следом на поляну ринулись и другие звери. Одни такие же медведоподобные, другие походили на волков.