Начальство посмотрело на меня мудрыми глазами, вздохнуло и согласилось. Наверное, из уважения к папаше. Начальство раньше с папашей в каком-то мире после ядерной зимы жизнь налаживало, так что не могло не согласиться. Звали начальство Сергеем Ивановичем, и угодило оно в свое кресло исключительно по причине увечий, полученных после смертельной схватки с Великим Хикари, богом одного из заброшенных миров, и его машинами. Бог был, естественно, с одной ногой на небе, другой на земле и машинами своими орудовал куда как ловко. Так что хотя Сергей Иванович и победил в конечном счете, но и его самого по завершении этой акции, что называется, «сгребли», а после длительного лечения признали к полевой работе непригодным. Возможно, из-за этого он мне немного сочувствовал.
– Действуй, – говорит, – только особо не осторожничай, нам не всякая слава нужна. Слава должна быть с кулаками, как и добро. Только вот штатные барды у нас все заняты, точнее, никто не хочет с тобой работать, уж больно ты привередлив по части музыки.
Ясное дело, на мою жизнь у «звукарей» намекает.
– А как же тогда быть? – спрашиваю.
И впрямь, в незнакомый мир без классного барда попасть, может быть, и можно, только пока не придумали как. Вот в знакомый – запросто, туда дорога давным-давно сыграна, это без проблем – поставил запись, и готово.
– Найди внештатного. Из резерва возьми. Или ссыльного какого-нибудь, которому недолго срок мотать осталось. В конце концов, ты герой или нет? Почему я должен за тебя решать?
Уж если штатные барды те еще фрукты, то что о внештатниках сказать? Резервисты – те давно забыли, сколько на гитаре струн и как ее, родимую, настраивать. Придется брать ссыльного, только кого, вот вопрос? Ну ладно, с архивами у нас все в порядке, покопался я в архивах и вроде бы нашел подходящего кандидата. Точнее, не сам нашел, опять же начальство подсказало. Соизволило лично связаться и намекнуть, попробуй-ка некоего Авдея. Я, естественно, поднял из архива дело ссыльного барда Авдея и прямо-таки ахнул!
Этот самый Авдей был тем еще типом.
Некогда вольный бард, которого теперь в месте ссылки звали просто Авдеем, был сослан за особо тяжкое преступление на проживание в России первой половины двадцать первого века, по местному летосчислению, разумеется. При этом упомянутый бард был лишен памяти, что само по себе было гуманно, и частично души. Так прямо и написано в личном деле – «частично лишен души…».
Еще в папке была какая-то ведомость. Опального барда, судя по всему, даже подкармливали, незаметно, естественно, благо способов дать человеку подработать сколько угодно. Все это смахивало на расходы по содержанию арестанта, да так оно, собственно, и было.
Что же надо такого натворить, чтобы тебя сослали в Россию конца двадцатого – начала двадцать первого века, да еще при этом и души лишили, пускай даже и частично? Войну, что ли, сыграть? Но это невозможно, да и не ссылают за это, насколько мне известно. Уже сама по себе ссылка в эту вариацию мира была тяжким наказанием, известно, что в
А бард, лишенный души, не имел даже призрачного, посмертного шанса, учитывая, что именно та часть души, которой лишали опальных бардов, была ответственна за способность играть дорогу. Так что Авдей даже последнюю дорогу не мог себе сыграть. Только умереть. Причем совсем.
Впрочем, то же начальство милостиво, специальным письменным распоряжением, позволяло вернуть Авдею немного изъятой души, так называемую айму, на время выполнения задания. Причем опять же не всю айму, а полуайму, что уж было совсем непонятно. Как это, вернуть часть части души? Да еще временно и строго под мою личную ответственность. Не очень-то мне все это понравилось, но делать было нечего, и я согласился на Авдея.
Надо полагать, начальство в лице Сергея Ивановича имело во всей этой истории свой, непонятный мне интерес, уж больно ловко все складывалось и с этим заданием, и с Авдеем. Может быть, обязано было чем-то этому Авдею начальство-то, кто знает… А вообще неисповедимы замыслы высокого руководства, а если кому-то из подчиненных удается чудесным образом их разгадать, то такой сотрудник либо принимается в элиту, либо, а это чаще всего, стремительно обрушивается вниз. Поэтому я не стал особенно ломать себе голову, а просто-напросто согласился.
И вот еще, насчет айм.
