Ночь в начале сентября выдалась прохладная и необычно тёмная. Небо затянули тучи, скрыв звёзды, заметно пахло дождём. После дневных событий, в спальном районе было ещё тише, чем накануне, почти как на кладбище. Или это я выбрал маршрут по самым тёмным и нелюдимым подворотням. Вечером я поговорил с отцом и сёстрами, узнал, что в нашем районе собираются сносить старые пятиэтажные дома, чтобы возвести на их месте жилые высотки. Часть домов уже выселили, но строительство почему-то затягивалось. Вера говорила, что старые дома считались гиблым местом, куда даже мальчишки из её класса не бегали играть. Как я понял, там и поселилась троица кинийцев.
Дойдя до старого сквера, откуда открывался вид на далёкую и хорошо подсвеченную стройку, я остановился и прислушался. Одна из дорожек, ведущих вглубь сквера, тонула в темноте. Как раз оттуда что-то выскочило, и в свет тусклого уличного фонаря выбежала фигура в толстовке с капюшоном. Сегодня на ней не было маски, поэтому я сразу узнал вчерашнюю знакомую. Невысокая девушка, красивая и очень похожая на человека, что для кинийцев большая редкость. На вид лет шестнадцать, но вполне может быть, что она в два раза старше. Просто они стареют не совсем так, как люди, хотя живут примерно столько же.
– Господин дами, господин дами! – она помчалась навстречу, едва не врезавшись в меня.
– Привет, – я поднял руку, улыбнулся и только потом заметил что-то странное. – Что случилось?
Даже при тусклом уличном освещении было видно, что у девушки левая сторона лица сильно покраснела, а под глазом наливался свежий синяк.
– Рогатые, – сказала она, шмыгнув носом. – Старосту нашего убить хотят, а мы без него пропадём. Как есть пропадём все.
– Много их? – уточнил я.
– Двое, – она опустила голову, пряча лицо под капюшоном. – Они жрицу дами ищут.
– Зачем им жрица? – удивился я, подумав, что Дарью они вряд ли могли почувствовать. – Или знак ещё силу не набрал?
– Знак? – девушка снова посмотрела на меня.
– Не обращай внимания. Пойдём, разберёмся с этими демонами. Я как раз к вам в гости шёл, чтобы поговорить со старостой. Ты чего?
У неё задрожали плечи, словно она собирается расплакаться. Шагнув к ней, приобнял за плечи, затем погладил по голове.
– Убили кого-то? – уточнил я, на что она мотнула головой.
– Не ходите к нам, – тихо сказала она. – Они что-то нехорошее задумали и убьют Вас.
– Это вряд ли. Я им сам рога в обратную сторону сверну. Ты от них сбежала?
– Приказали привести жрицу, – сказала девушка тихо. – Я им говорила, что не знаю, где она живёт, а они не поверили. Но её и правда дома нет. Я стучала в дверь, никто не открыл, а потом меня злая женщина прогнала.
– Пойдём, – сказал я ободряюще. – Показывай дорогу.
Мы прошлись по тёмной аллее, где половина фонарей была разбита, а остальные светили так тускло, что только мешали. Несколько домов, которые собирались сносить, стояли в хорошем и тихом месте, на краю сквера и далеко от шумного проспекта. Они имели общий двор и совсем не выглядели заброшенными. Припаркованные машины под окнами, чистая и аккуратная площадка перед домом. О том, что люди здесь не живут, говорило только отсутствие света в подъездах.
– Где сейчас рогатые? – спросил я. – Там?
Я показал на дальний подъезд третьего дома. Оттуда тянуло чем-то неприятным, словно демоны установили сигнальные или защитные чары.
– Кстати, тебя как зовут? Только коротко, без упоминаний семнадцати поколений предков.
– Кити, – почему-то смущённо сказала она. Вот и пойми этот народ, они плачут и в глазах дикий страх, а через секунду уже смущаются.
– Красивое имя, – я едва сдержал улыбку. К кошкам оно не имело никакого отношения и на языке кинийцев означало «любопытная». – Старосту вашего спасу, не переживай. Пойдём, только под горячую руку не попади и впереди меня не стой. Хорошо?
– Хорошо, – закивала она.
– Да, оружие у тебя есть какое-нибудь? Я своё не взял, а возвращаться далеко.
Кити оттянула воротник толстовки и вынула из-за пазухи здоровенный японский нож с двадцатисантиметровым лезвием. Протянула мне.
– Обниматься с тобой больше не буду, – сказал я, взвешивая нож в руке.
– Почему? – не поняла она, затем догадалась и расплылась в улыбке, дёрнув больной щекой, и похлопала себя по груди. – Он же в ножнах, не порежет.
Наставник в храме говорил, что если предстоит серьёзная драка и есть лишняя минута, то нужно хорошенько размяться. Лучшие из воинов погибали, когда их в самый неподходящий момент подводила сведённая болью мышца или растяжение. Но что-то драться на мечах с крупными и не по-человечески сильными демонами совершенно не хотелось. Нож взмыл с ладони и завис в воздухе на расстоянии вытянутой руки. Неприятно, когда он перед тобой маячит, но так удобнее управляться с ним.
