– Можно и так назвать, – улыбнулся Дмитрий, но быстро стал серьёзным. – Он рассказал, что пару часов назад господин Ёр ругался с сестрой. Причём так, что стены тряслись. Затем они вошли в лабораторию, принесли с собой два кристалла и упорхнули в другой мир, одна одежда осталась. А кристаллы почти сразу рассыпались.
– Почему? – не понял Семён.
– Потому, что если уйти в другой мир через кристалл, то тебя можно вернуть с его помощью. Эвакуировать.
– А, туплю, – кивнул он. – Но я не понял, зачем они ушли? Что сказали?
– Ничего не сказали, никого не предупредили, просто ушли. Я бы не придал этому значения, мало ли им приспичило, или у них вахта закончилась, и меняются они, но мне знакомый позвонил из Берлина. В их лаборатории такая же ерунда произошла. Оба европейских куратора просто взяли и ушли, ничего не сказав. Догадайся когда?
– Одновременно с нашими, – вставил я.
– В десятку, – кивнул Дмитрий. – Я попросил Корнилова связаться с другими лабораториями, узнать у зарубежных коллег, что происходит.
– Бегут они, – хмыкнул я. – Как крысы с тонущего корабля. Прогрызли в нём дыру, падлы, и сбежали.
– Или же они предчувствуют то «слияние», о котором говорил краснокожий. И ещё эта штука странная в метро.
Дмитрий замолчал, хмуро глядя на дорогу.
– Начальство в курсе? – спросил Семён.
– Пока нет. Надо сначала с Корниловым поговорить. Мы сейчас к нему едем. Если подтвердится, то значит…
– Ага, – Семён Романович задумался о чём-то. – Но почему не предупредили и ничего не сказали? Странно. Что-то здесь не сходится. Может, ты прав и у них ротация?
Дальше ехали молча, промчавшись по пустым улицам, иногда разгоняясь до ста пятидесяти километров в час. Перед зданием НИИ на лубянке были установлены настоящие баррикады и заграждения из бетонных блоков, мешков с песком и оранжевых грузовиков с водой. Даже пару танков установили так, чтобы простреливать прилегающее пространство. На мой взгляд, зря они так старались, учитывая, кто жил и работал в здании. Хотя в текущей ситуации, мера предосторожности лишней уже не выглядела.
Мне было любопытно посмотреть на лабораторию и кристаллы, но вместо этого мы поднялись на офисный этаж. Профессора Корнилова ждать не пришлось, он появился буквально через минуту и принял нас в своём рабочем кабинете. Находясь на карантине в здании, я с ним не пересекался ни разу. Приятный на вид мужчина лет пятидесяти, белый халат, очки, тёмные волосы слегка тронуты сединой.
– Геннадий Александрович, удалось что-то узнать? – спросил Дмитрий.
– Я получил ответ от трёх лабораторий, – голос у Корнилова был приятный, почти лекторский. – Абу-Даби, Оттава и Мумбаи утверждают, что их кураторы тоже покинули наш мир в одно и то же время. Причин отбытия никто не назвал. Другие лаборатории пока молчат.
– Очень похоже на эвакуацию, – сказал Дмитрий Игоревич.
– Поспешную, – кивнул Корнилов. Сняв очки, помассировал переносицу. – Я взял на себя смелость подняться на их этаж. Не скажу, что там разгром, но саженцы кристаллов разбиты, а в личной лаборатории госпожи Иены полный бардак. Она очень дорожила саженцами и не могу представить, что могло заставить её погубить их. И ещё работы по большим кристаллам почти завершились. Без неё мы не сможем закончить проект.
– Когда планируете ставить высокое начальство в известность? – спросил Семён Романович.
– Не будем создавать панику. Выясним, что происходит, получим отчёты от других лабораторий и будем думать, что делать. Надеюсь, что вы понимаете, какие последствия могут быть у поспешных решений?
– Всё прекрасно понимаем, – сказал Дмитрий. – Подождём, пока ситуация не прояснится.
На площадку перед зданием НИИ мы спускались молча. Пока шли к машине, Семён Романович закурил, о чём-то глубоко задумавшись. Дмитрий Игоревич предложил подбросить нас до Петровки, тем более что здесь было рукой подать.
– Дмитрий Игоревич, пока такая неопределённость, можно я в гости к кинийцам заеду? Надо бы продуктов купить на три дюжины человек… точнее, демонов. И ещё поговорить с ними не помешает.
– Езжай. Машину с водителем выделю.
– Помощницу мою возьми, – сказал Семён. – Ей всё равно придётся эти вопросы решать, пусть сегодня начинает. Сейчас позвоню ей.
Возле здания на Петровке всё было, как и накануне, разве что машины такси убрали. Штаб по чрезвычайной ситуации работал в том же режиме, поэтому в коридорах было шумно. Пока шеф ушёл уточнять ситуацию в городе, а Семён ждал помощницу, я заглянул в наш кабинет. Как всегда, застал там Михаила, только в этот раз притихшего, словно что-то произошло. Войдя в дверь, я резко нырнул вниз, делая шаг вперёд. Над моей головой мелькнула рука, пытавшаяся внезапно схватить меня за шкирку.
– Ксюша, оставь, – послышался знакомый мужской голос.
Я успел сделать пару шагов вглубь кабинета, спокойно выпрямился, поправил воротник и повернулся.
– Ну и злобная же ты, – сказал я, глядя на красивую женщину, носившую рабское клеймо на плече. – Я тебе ничего не сделал, а ты руки распускаешь.
– Сам ты злобный, – она смерила меня холодным взглядом. – Просто хотела тебя встряхнуть немного.
