— Что-то не очень ласково нас встречать собрались, — хмыкнул в санях боярин, глядя на запертые ворота Посада и четверых при оружии, стоящих перед ними.
— Да где уж неласково? — расплылся в улыбке Полуницын, сидя в седле. — Сам воевода вместе с Верзилой вышли. Скорее всего, нас с тобой, братан, в бинокль узнали. А то, что ворота закрыты, так порядки у нас такие: пока окончательно не разберутся, что за люди оружные, держать их на запоре.
К «группе по торжественной встрече» он подскакал первым, отпустил повод и широкими шагами подошёл к старым товарищам.
— Жив, чертяка! — чуть не задушил Алексея, облапавший его Зильберштейн.
— А чего с нами могло случиться?
— А то, блин, сам не знаешь по книжкам, что могло!
Тут и ворота распахнулись, и из них попёрли те, кто воевал в дружине, но по ранению отправлен сюда. К сожалению, намного меньше, чем хотелось бы видеть.
Суета с взаимными приветствиями, узнаванием и докладами, кого сколько и в каком состоянии из дружинников скопилось в слободе, затянулась минут на двадцать. В конце концов, Серый взял командование на себя, распорядившись новиков и «попутных» елецких купеческих людей разместить в Посаде, а пришедших вместе с боярином из-за Москвы впустить в крепость и, первым делом, направить на осмотр к доктору.
Только не тут-то было.
— Не до того ему сейчас, — грудью встала на входе в медпункт малявка из числа дочек одной из прибывших в последней партии женщин ХХ века. — Он роды принимает.
— Какие ещё роды? — не сразу понял Беспалых.
— У тёти Лены Устенко, как она узнала, что дядя Лёша вернулся, схватки начались. Еле успели из квартиры до операционной донести.
— Да отомри ты, счастливчик! — с хохотом ткнул кулаком в бок остолбеневшего Крафта Константин. — Вот же повезло человеку! Не только домой живым вернулся из такой передряги, так ему ещё и жена подарок приготовила! Да какой!
6
Прохор не только железом «слободским» да диковинками торговал, но и с кузнецами курскими договаривался, как и велел Минкин. О том, чтобы те летом (не весной, а именно летом, когда откатятся в степи татары) везли в Серую слободу кричное железо и руду. В обмен на добрую тигельную сталь, которую «бодяжил» Борода в своей индукционной печи, подмешивая к кричному железу высоколегированный «металлолом», что завезли в крепость, когда ещё существовала связь с «родным» временем.
Юрец, дорвавшись до металлургии, вообще творил много чего любопытного. Про алюминиевые безделушки-украшения и гарды для сабель и мечей речь уже шла. Но когда он однажды приволок в «штаб» тяжёлый слиток цвета золота, все несколько прихренели. Верзила даже ржать принялся, что Барбарин продал душу дьяволу за секрет философского камня.
— Я так и знал, что вы это за золото примете! — расплылся в улыбке Юрка. — Не, мужики. Это не золото. Золото больше, чем вдвое, тяжелее. Это бронза, только алюминиевая. А здорово на золото похожа, верно? Может нам того, фальшивомонетничеством заняться? Какие-нибудь византийские денежки начать клепать?
— Чтобы озлобить всех вокруг? — хмыкнул Чекист. — А нам это надо?
Но всяческих кулончиков, подвесок и колечек он к поездке Андрона в «столицу» из того слитка наделал. И даже накладки на ножны для кинжала, выкованного из куска троса, отлил. Так что было что Минкину «задарить» князю Курскому. Правда, он сразу предупредил, что то — не золото, а лишь его искусная имитация. Как и торгуемое купцом, прибывшим с ними. И Прошка, продавая «бижутерию», как и было велено, предупреждал покупателей об этом. Но всё равно безделушки, золотые на вид, но по цене серебряных, разлетелись вмиг.
С этой торговлей вообще получилась неприятная история. В открытую слободской товар многие коллеги-купцы покупать не желали, норовя совершить сделку «втихаря», через подставных лиц. Как оказалось, пробежались по купцам да мастеровым людишки Алексея Валаха, грозя жестокими карами всякому, кто осмелится покупать товары из Серой слободы. Пришлось Минкину трясти «заначку» и снова подносить дары Юрию Святославичу, чтобы встретиться с ним.
— Не знал, князь, что сборы с торговли товарами нашей слободы для тебя лишние, — вздохнул он.
За самое чувствительное место решил князюшку потрогать, за его мошну. И, кажется, получилось: тот насторожился.
— Но, раз не нужны тебе они, придётся в следующий раз купцов не в Курск слать, а в Новгород-Северский, Путивль или Переяславль. Дальше это, расходов больше, но там-то точно никто не будет запрещать наши товары покупать…
— Запрещать? Да кто ж осмелился?
— Сказывают курские кузнецы, что отец одного из твоих откупщиков, твой ближний дружинник… Да призови ты их к себе, они и скажут, кто.
