Именно поэтому полной неожиданностью для обоза стало то, что вдруг в воздухе засвистели стрелы, а из перелеска, отстоящего от дороги всего-то на сотню шагов, выскочило два десятка всадников с саблями и прямыми мечами наголо. Самое удивительное, что не в монгольских и даже не в половецких доспехах, а в типично русских.
7
— Ну, теперь, братаны, вы точно на поправку пойдёте, — дал слово Крафт после того, как всех, прибывших с ним дружинников «обслужил» доктор.
Перевязал, почистил раны, пересыпал их какими-то порошками, а самое главное — поменял повязки «условно стерильными». А что делать, если стерильные бинты давно закончились, и теперь в качестве перевязочных материалов используются уже бывшие в употреблении, но прошедшие высокотемпературную обработку в автоклаве? Остаётся только называть такие «условно стерильными».
Лёха вообще сам на себя не похож, оптимизм из него так и хлещет, лыба до ушей. И не только из-за того, что наконец-то домой вернулся. Сына, сына ему Лена родила! Еле на ногах стоит, а показала ему в окошко сморщенное, красно личико спящего крохотули. А самое главное, прижавшись лбом к оконному стеклу, пробормотала то, чего от неё хотел услышать Полуницын. Пусть и понял он сказанное только по артикуляции губ:
— Лёшенька, прости меня, пожалуйста.
— Прощаю! — заорал он, едва не на пол-посёлка. — Ленка, я тебя прощаю за всё! Спасибо за сына, любимая ты моя!
От предложения «обмыть» ребёнка, с которым к нему подкатил Борода, Крафт отказался наотрез.
— Боюсь, Юрка, что меня от этого так понесёт, что не один год мне такое будут поминать. Да и устал я так, что тебе и не снилось. Нет, вот братанов на постой определю, и домой. Отлёживаться.
— Ага, обрадовался! Щас, позволят тебе Серый с Чекистом бездельничать. Я уже слышал, как они планировали от тебя подробные отчёты получить. А потом ещё Историк из Курска заявится, у которого мечта всей жизни — составит новое описание подвигов Коловрата.
А вот и не успели два капитана застать Полуницына в их с Леной квартире. Тот, едва рассвело, уже торчал под окошком медсанчасти, разговаривал с женой, которую на три дня оставили под присмотром «медицины». А потом умчался выяснять, как дела у боярина и его воинов. С которыми и явился на завтрак в «ресторан», где и нарвался на Беспалых с Нестеровым.
Рассказ о подвигах затянулся часа на три. С нанесением на карту деревушек, названий городков, пунктиров дорог. Михаил делал какие-то пометки в блокноте, пока Алексей рассказывал о местности и людях, с которыми доводилось иметь дела. Сергея интересовала проходимость дорог для транспорта.
— А хрен его знает, каково там летом. Зимой, сам же знаешь, всё под снегом, а лужи, болота и речки замёрзшие.
— Как оцениваешь людей, что остались у Коловрата? — задал вопрос эфэскашник.
— Так себе, — махнул рукой Крафт. — В сравнении с теми, кто с нами отсюда уходил. Сам же знаешь: из тех только двое вернулись. Ну, не считая тех, кого раньше сюда с ранениями отправили. Нет больше у Евпатия дружины, все опытные полегли либо под Коломной, либо в Вышгороде и под ним. Заново людей надо набирать и учить.
— А он за это возьмётся? Не растратил запал?
— Думаю, здоровье восстановит, окрепнет, и снова в драку полезет. Стальной мужик! Жаль, сложно ему одному будет тянуть такую ношу, как новая дружина.
— Ничего, у него помощник будет неплохой. Воронежского сотника Ефрема помнишь?
— Как не помнить? Да только мы его под Коломной едва живого оставили. Вряд ли выжил.
— Ещё как выжил! Сегодня с утра у Посада объявился с шестью бойцами. Среди которых и мой «крестник», — захохотал десантник.
— Это какой ещё? — не понял Крафт.
— Дружинник Донковского князя Артюшка. Тот, что собирался Авдотью нашего Толика Жилина отобрать. Ранен был под Воронежем, в лесах скитался, да наткнулся на Ефрема. Тот Артемия еле уговорил идти к нам. Мол, если к замужней лезть не будешь, никто тебя не тронет, как воина, пролившего кровь, защищая родную землю. Ну, а что тому оставалось? Либо одному где-то в лесах прозябать, либо к ратному делу вернуться под водительством Ефрема. Ну, а теперь и ещё более славного боярина Евпатия.
Честно говоря, сам Сергей от такого приобретения, как Артемий, не был в восторге, помня его гонор. Правда, поглядев на того, пришёл к выводу, что парень после ранения несколько поменялся. Не зря же говорят, что пуля, даже попав в задницу, очень много переворачивает в человеческой голове. Главное, что воевать может, беспомощным калекой не остался. Вряд ли к тому времени, когда орда потянется в родные степи, у Коловрата появится хотя бы пара сотен воинов, чтобы возобновить партизанщину. А вот лишние руки с саблями да луками очень пригодятся при обороне Посада слободы, самой ненадёжно защищённой её части.
