Мы были на пожаре, 12 пострадавших, один тяжелый - он же виновник пожара. Дед 80 лет с утра накатил 2 титьки водки, с его слов, и решил приготовить себе покушать на кухне коммуналки. Как-то не удалось, видимо, загорелись.Ну да ладно, давайте сначала.Мы поднимались по залитой водой задымленной лестнице на четвертый этаж, были слышны женские крики, визги, едкий дым лез в горло, дышать было очень сложно, да какое дышать - я с трудом видел ступеньки из-за слез, которые выступили на глазах от продуктов горения полимеров. Ремень кислородного баллона с каждым шагом все больнее врезался в плечо, реанимационная укладка так и норовила выскочить из руки. В подъезде эхом отдавались причитания какой-то тетки: "Дети, дети! Там еще двое!"Из дыма показался силуэт старшего спасателя:- Там единица. Шевелится еще, - произнес силуэт в паузах между шумными вдохами через противогаз.- Поможете дотащить, ребята? - кашляя произнес я.- Еще двоих сюда! - гавкнул в рацию спасатель.Пройдя еще десяток метров в сопровождении троих спасателей, мы увидели обгоревшего человека, лежащего на бетонном полу лестничной клетки.Верхняя половина тела человека еще дымилась, пахло паленым мясом и сгоревшими волосами. На удивление ноги пламя почти не тронуло.Сначала я подумал, что он просто без верха - голый по пояс. Только потом я заметил, что то, что когда-то было пиджаком вплавилось в кожу, поэтому и не было заметно сразу.С человека слезали лоскуты кожи, с пожелтевших кистей при каждой попытке движения отлетали обугленные слои кожи. Волосы были опалены, их практически не осталось, все лицо было в саже, плечи и грудь покрывали ожоги, кожа на которых лопалась от каждого вдоха пострадавшего.- Все нормально, я в себя уже пришел, все хорошо, ребят, все нормально - стал бормотать больной.Расстелив мягкие носилки и переложив на них обгоревшего, мы начали готовиться к эвакуации.У подъезда нас ждал водитель с носилками. По улице ходили зеваки, жильцы соседних домов стояли под окнами, любопытно подняв головы и тихо переговаривались о чем-то друг с другом.- Свалите нах*й! - гаркнул я на стоявших на пути людей, - Дайте пройти-то!Перетащив тело с помощью пожарных в машину, мы приступили к осмотру. Срезав остатки одежды с тела, я обнаружил, что постановка венозного доступа невозможна - локтевые сгибы были практически полностью обгоревшими, кисти рук тоже, шейные вены не прощупывались, на ногах и в паху вены отсутствовали. Да и даже если бы они там были - попасть в них было нереально, попросту потому, что они спались, да и ожеги давали о себе знать, к тому же возраст, к тому же алкоголизм.Давление пострадавший держал на уровне 100\60, видимо декомпенсация еще не наступила, сатурация была на уровне 70%, дыхание самостоятельное, частое.Подключичный катетер тоже невозможно было поставить - слишком долго, да и чревато ставить подключку через ожоговую поверхность. Было решено сверлить внутрикостный доступ.- Руки помажьте чем-нибудь - запричитал дед - что-то щипет почему-то...Объяснять ему сейчас что-то было бесполезным делом - шоковый же.Установили чистый кислород на 10 литров в минуту, сатурация медленно поползла в сторону 80%. После иньекции трамадола и ацизола приступили к постановке внутрикостного доступа. Колено было обработано спиртом, произведена инфильтрационная анестезия.- Я готов, ты отвлеки его пока как-нибудь - тихо произнес коллега, подключив провода кардиомонитора к пациенту.- Что, дедуля, как зовут-то тебя? - наигранно веселым тоном спросил я- Юр... Юрий Федорович - ответил дед- Так как ты умудрился-то так? Сколько выпил сегодня?- Две бутылки...- Чего две бутылки?- Водки...- Один?- Да, один...- Ну ты, дедуля, давай тогда завязывай с этим. Не пей больше, хорошо?- Да, хорошо, не буду... Аааааааааааааааа!!! Ааааааргххх!!! - нарезка иглы вошла в эпифиз берцовой кости, на лице пострадавшего возникло выражение первобытной, животной, чистейшей как слеза младенца боли.- Тихо, спокойно, дедуль, потерпи - старался успокоить его я.- Ааааа, оч... очень больно! - повторно вскрикнул дед при болюсном введениии 10 мл изотонического раствора во внутрикостное пространство, - Аааа! - дернулся дед.- Готово! - сообщил коллега.Тело обмякло, обгоревший немного расслабился, видимо, поддавшись действию трамадола.- Зачем я так все это?... - Спросил у кого-то дед - Больно...Немного подумав, он добавил -- Сынок... Я уже все, сгорел, да? Не спасти меня, наверное? - и заглянул мне прямо в глаза...И вот, эти ярко-голубые глаза, сверкавшие как драгоценные камни, на его посыпанном золой, черном, обгоревшем лице, это выражение - ожидание смерти, или может быть какая-то надежда, или сожаление, шумное дыхание и тихий писк кардиомонитора - все это так въелось мне в память...- Нет, дедуль. Ты полежи пока спокойно, сейчас разберемся.Конечно, скорее всего он потом умер. 60% тела, ожог II-IIIа\б, термоингаляционная травма, шок II...Нужна куча пересадок, он не выдержал бы такой операции, даже если бы и дожил до нее - возраст, образ жизни.Кто виноват?Да, он. Почему тогда мне так неспокойно? Я знаю, мы сделали все, что смогли, но мне не дает покоя мысль, что он знал, что я ему лгу, он уже знал, что умрет.И каждый раз, когда я закрываю глаза после этого случая - из глубин подсознания на меня смотрит этот дед - немного пьяный, обгоревший... Смотрит своими глазами-драгоценными камнями и тихо шепчет - "Больно, очень больно"
