Шариков-то сходу отказался от его предложения. А вот майор оказался посговорчивей
Когтин протянул ему свой Макаров, но Зубов покачал головой:
Бобёр достал из внутреннего кармана дедов револьвер, но Когтин ткнул его рукоятью своего табельного ствола:
На несколько мгновений задумался волчара о том, чтобы сбежать. Оков на ногах не было, были они на лапах, но и это не столь важно.
Скован был его разум, а от этих оков избавиться было куда сложнее. Только бы дочка… только бы… Вот берёзки вы мои, провожайте меня в добрый путь. Травка зелёная — будь помягче, когда падать буду. Землица — принимай раба твоего.
Зубов аккуратно передёрнул затвор, зажмурил один глаз и вгляделся в мушку, над которой нависла лохматая серая голова. Затем нажал на курок.
БАХ! По лесу эхом разнёсся гром выстрела. Взлетели с веток испуганные птицы.
Из-за отдачи лапы бобра на секунду дрогнули, но затем стали твёрдыми, как никогда прежде. Волчара лишь сипло выдохнул и пал наземь.
Зубова разрывал адреналин; хвост-лопата ошалело стучал по земле. Ему захотелось подойти ближе, чтобы рассмотреть, действительно ли он убил эту мразь.
Но Когтин остановил бобра, положив лапу на его хлипкое плечо:
А дочку его и жену отпустить надо. Надо отпустить сегодня же, — с щемящей болью в груди подумал Когтин. Затем подошёл к мёртвому зверю, перевернул на спину, снял с него наручники и сказал, глядя в мёртвые волчьи глаза:
А Шариков всё мучался. И долго ещё, долго молодой капитан будет об этом думать — он это понимал. Нескоро отпустит его Зверск. И Звероед. И каждое утро будет просыпаться он с тревожным ожиданием очередной жертвы этого душегуба здесь или в другом таком же маленьком городке.
Впрочем, это ладно. Ласка завела двигатель и, медленно двигаясь по ухабистой дороге, протянула Шарикову три пачки:
Шариков отстранённо глянул на пачки:
Ласка:
Глава 30
К утру Когтин приехал в загородный дом бабули, чтобы забрать пленных волчиц и отвезти их в Клыков — туда, откуда они с Хрюном бесцеремонно забрали их двумя неделями ранее.
Затем он планировал выспаться; впервые за пару месяцев. С чувством исполненного долга.
Хрюн открыл ему дверь:
Когтин:
Хрюн:
Когтин:
Хрюн взял по тарелке в каждую бионическую лапу — экзотично-пятнистые жуки были покрыты томатным соусом:
Когтин:
Хрюн и без того жизнерадостный, теперь едва ли не подпрыгивал от услышанного:
Когтин:
Хрюн открыл дверь и вошёл в келью:
Клара несколько секунд обмозговывала услышанное, а затем расплакалась. Дочка оставалась так же отстранена и едва ли поняла, что сказал им капитан.
Хрюн ткнул бионической лапой в раскрытую книгу, лежащую на столике корешком вниз; один из многих бульварных романов про порядочных ментов, которыми они с Когтиным никогда не станут:
Пританцовывая, Хрюн вышел из кельи, отошёл на пару шагов, вспомнил, что забыл закрыть дверь (такое уже случалось ранее, но волчицы не пытались сбежать), вернулся и провернул ключ в замке.
