Злой рок. Политика катастроф полностью

Более полувека отделяет азиатский грипп 1957–1958 годов от эпидемии Эболы. Но, видимо, люди никогда не утратят способности черпать вдохновение повсюду, даже в заразных патогенах. Летом 2014 года либерийские музыканты Сэмюэл Шэдоу Морган и Эдвин Д-12 Туэ, вдохновившись Эболой, написали песню, которая стремительно разлетелась из Монровии по всей стране («словно вирус» – писали журналисты наперебой, не сумев удержаться от сравнения)^[926]:

Эбола, Эбола пришла!

Друга не тронь!

Не коснись!

Не ешь ничего!

Опасно все!

«Ebola in Town» сопровождалась танцем: люди имитировали «неконтактные» поцелуи и объятия. И все, кто слушал эту песню в 2014 году – за исключением, возможно, Стивена Пинкера, – поневоле осознавали, что мировые достижения оказались намного меньше, чем все рассчитывали в те дни, когда был запущен «Спутник-1».

Глава 8

Фрактальная геометрия катастрофы

Puisque de ma prison elle s’était évadée pour aller se tuer sur un cheval que sans moi elle n’eût pas possédé… (Ибо из темницы моей она сбежала лишь для того, чтобы разбиться насмерть, упав с лошади, которой без меня и не владела бы…)

Марсель Пруст. «Беглянка»

Случайные катастрофы

У катастроф есть своя фрактальная геометрия. Событие колоссального масштаба подобно снежинке, которая при увеличении под микроскопом оказывается состоящей из множества меньших версий самой себя. Так, в крушение империи входят несколько меньших, но похожих бедствий, и каждое в своем масштабе является повторением целого. До сих пор эта книга повествовала прежде всего о всевозможных крупных несчастьях, пытаясь найти их общие черты. Но и малые беды, в которых погибает гораздо меньше людей – десятки или сотни, а не тысячи и не миллионы, – тоже могут нас многому научить. Ведь, как и счастливые семьи у Толстого, все катастрофы по сути своей похожи друг на друга, даже если они (в отличие от семей) сильно различаются по величине.

Несчастные случаи происходят и будут происходить. Тривиальная ошибка может привести к ужасным последствиям. С тех пор как мы начали возводить большие постройки из дерева и других огнеопасных материалов, нашими постоянными спутниками являются случайные возгорания – от Великого лондонского пожара (1666) до пожара в Гренфелл-Тауэр (2017). С тех пор как мы стали раскапывать недра в поисках золота, серебра, свинца и угля, на рудниках и в шахтах непрестанно случаются трагедии: самыми страшными были катастрофа в Курьере (1906), в которой погибло более тысячи французских шахтеров, и взрыв на шахте Бэньсиху (Хонкейко), убивший в 1942 году полторы тысячи человек (прежде всего китайцев) в Маньчжурии, где тогда властвовали японцы. А с тех пор как мы научились изготавливать взрывчатые вещества и токсичные химикаты, не обойтись без взрывов и утечек – от взрывов пороха на военном складе Вангунчан в Пекине (1626) до катастрофы Union Carbide в Бхопале (1984). Корабли тонут с тех пор, как люди вышли в море. Вряд ли мы хоть когда-нибудь забудем гибель «Титаника» (1912), вместе с которым пошли ко дну 1504 человека, считая пассажиров и экипаж. Но кто сейчас помнит другие крушения, сравнимые или даже более смертоносные? В 1865 году на Миссисипи затонула «Султанша» (Sultana) и умерло более тысячи человек; в 1948 году у Шанхая взорвалось китайское судно «Кьянгья» (SS Kiangya) и число жертв составило от 2750 до 3920; а в 1987 году у филиппинского острова Мариндуке затонул корабль «Донья Пас» (MV Doña Paz), унеся более четырех тысяч жизней, – но вспоминает ли об этом хоть кто-нибудь?