Мы уже отмечали (в четвертой главе), что стандартные эпидемиологические модели, как правило, не учитывают топологию сети. Они предполагают, что кто угодно может вступить в контакт с кем угодно и что число контактов у всех одинаково. Но таких однородных обществ просто не существует. В идеальном мире, где население объединяется в сети случайным образом, таких моделей, возможно, будет достаточно. Но если для населения характерна безмасштабная топология сети, тогда – как писал Альберт-Ласло Барабаши – «первыми поражаются концентраторы, узловые центры, поскольку благодаря множеству своих связей они, скорее всего, будут в контакте с зараженным узлом. Зараженный концентратор „транслирует“ болезнь остальной сети, превращаясь в суперраспространителя… И потому патоген распространяется быстрее, чем предсказывают традиционные эпидемиологические модели»[1092]. Стандартные стратегии по вакцинации и модели коллективного иммунитета в данном случае не работают[1093]. В широком смысле социальные сети можно охарактеризовать исходя из их хрупкости (неоднородная восприимчивость подверженности заболеванию; смертности) и взаимовлияния (той степени, до которой могут сократиться связи в случае заражения). Пандемия выявляет хрупкость и способствует сокращению взаимовлияния[1094]. Результатом успешных целенаправленных антиковидных мер, учитывающих неоднородность населения, должен стать гораздо более низкий уровень заражения, чем предполагается согласно стандартным представлениям о коллективном иммунитете[1095].
История COVID-19 похожа на учебный пример, призванный проиллюстрировать идеи Барабаши и его коллег. Вирус несся по безмасштабной сети международных пассажирских аэропортов стремительно, как реактивный лайнер. Этому способствовал небывалый объем перелетов в декабре 2019-го и в январе 2020 года, более чем вдвое превысивший уровень пятнадцатилетней давности[1096]. То, насколько патоген успел распространиться на борту самих самолетов, не имело особого значения[1097]. На первой стадии пандемии важно было лишь эффективное (не географическое) расстояние от Уханя. С 1 декабря 2019 года по 23 января 2020 года оттуда вылетели 46 прямых рейсов в Европу (Париж, Лондон, Рим, Москва) и 19 – в США (Нью-Йорк, Сан-Франциско). Самолеты, по данным компании
В сущности, с точки зрения эффективного расстояния США были от Уханя не так далеко, как на карте мира. Но некоторые страны были еще ближе. В одном сетевом анализе был сделан вывод, согласно которому Соединенные Штаты занимали пятое место по вероятности проникновения в страну COVID-19 из Китая – после Таиланда, Японии, Тайваня и Южной Кореи. Другое исследование гласило, что сильнее, чем США, рискуют Камбоджа, Малайзия и Канада[1104]. Чтобы понять, почему в относительном выражении во всех этих государствах было меньше случаев заболевания и смертей от COVID-19, чем в Соединенных Штатах, мы должны еще лучше представить себе, как устроена сеть заражения. Свою роль сыграли национальные, региональные и местные транспортные сети – ведь именно благодаря им большинство пассажиров добираются до аэропортов. Вирус активно распространяли автобусы: одна женщина, совершив поездку в оба конца, заразила двадцать три человека[1105]. «Поучаствовало» и метро в Лондоне и Нью-Йорке (особенно локальный маршрут линии Флашинг)[1106].
