– Нет. – Кай покачал головой и скорчил гримасу. – И это, к сожалению, делает менее состоятельной мою теорию о Ротемунде как убийце «русалки». ДНК не зарегистрирована, в том числе в Интерполе.
Зазвонил телефон Пии. Это был Кристиан Крёгер. Он и его команда закончили обыск в вагончике Ротемунда.
– Вы нашли что-нибудь существенное? – поинтересовалась Пия. Ее желудок постепенно пришел в норму и громко заурчал.
– В вагончике чисто, как в больнице. На постели чистое белье, все тщательно вымыто с хлоркой. Он насыпал ее во все стоки. На двери вагончика мы обнаружили несколько стертых отпечатков пальцев. Единственное, что может представлять интерес, – это волос.
– Волос?
– Длинный темно-каштановый волос. Он находился между подушками угловой скамейки. Минутку, Пия, не отключайся…
Пия слышала, как Крёгер с кем-то разговаривал.
У Ханны Херцманн длинные темные волосы. Может быть, она отвозила Килиана Ротемунда в среду ночью домой? Значит, она была в его вагончике? Но что их могло связывать? Возможно, что расследования Ханны были действительно связаны с «Королями дороги»?
– Есть какие-нибудь результаты по запросу о владельце автомобиля Бернда Принцлера? – спросила Пия Кая, поскольку беседа Крёгера, кажется, переросла в длительную дискуссию.
– К сожалению, здесь тоже тупик. – Кай сделал глоток кофе. Он был кофеманом и с утра до вечера пил иссиня-черный кофе, даже если тот был холодным. – Машина зарегистрирована на Принцлера, но по адресу его матери. Максимум, что мы можем ему вменить, это пропуск срока перерегистрации.
Пия вздохнула. Действительно, совершенно запутанное дело.
Майке Херцманн так и не перезвонила. Главный подозреваемый сбежал, второй подозреваемый продемонстрировал наглядный пример того, как легко в Германии спрятаться за абонентскими ящиками и фальшивыми адресами. Кажется, никто не знал, над чем трудилась Ханна Херцманн, а «Телеком» не торопился с детализацией телефонных звонков фрау Херцманн.
– Я здесь, – в голосе Крёгера чувствовалась нервозность. –
– Прокурор присутствует на обыске вагончика?
– Главный прокурор Фрей собственной персоной. – Крёгер фыркнул.
Они еще немного поговорили, и Пие опять позвонили. Надеясь, что это может быть Майке Херцманн, Пия ответила, хотя номер ей был незнаком.
– Пия? Это Эмма. Тебе удобно говорить?
Пие потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто звонит. Голос старой школьной подруги дрожал, как будто она вот-вот заплачет.
– Привет, Эмма, – сказала Пия. – Да, вполне. Что случилось?
– Мне… мне… нужно с кем-нибудь поговорить, – ответила Эмма. – Я подумала, может быть, ты можешь что-то посоветовать или знаешь кого-нибудь. Луиза, моя дочь, попала в больницу. И здесь… врач… ах, я даже не знаю, как сказать.
Она всхлипнула.
– Луиза… у нее… у нее повреждения, которые могут указывать на то, что она… была подвергнута сексуальному насилию.
– О господи!
– Пия, скажи, мы могли бы как можно быстрее встретиться?
– Да, разумеется. А если прямо сейчас? – Пия посмотрела на часы. Было около часа дня. – Ты знаешь ресторан «Гимбахер Хоф» между Келькхаймом и Фишбахом?
– Да, конечно, знаю.
– Я смогу быть там минут через двадцать. Мы выпьем кофе, и ты мне все расскажешь. Хорошо?
– Да, хорошо. Спасибо. До встречи.
– Пока. – Пия убрала телефон, встала и перекинула рюкзак через плечо. – Кай, представляешь, главный прокурор Фрей был только что на обыске вагончика Ротемунда.
– Меня это не удивляет, – ответил Кай, не отрывая глаз от монитора. – Это же Фрей в свое время отправил Ротемунда за решетку.
– Да что ты? Откуда опять ты это знаешь?
– Я читаю дела. – Кай поднял голову и усмехнулся. – Кроме того, я служил тогда еще во Франкфурте. Это было вскоре после того, как я опять начал работать с моим Хольцбайном. Это было сенсационное дело. Темные делишки прекрасного доктора Ротемунда. Пресса тогда по-настоящему раздула дело: Фрей и Ротемунд были однокашниками и друзьями, оба после второго государственного экзамена начали работать в прокуратуре, а потом Ротемунд перешел на другую сторону и стал адвокатом. Фрей мог бы вести процесс более сдержанно, но на пресс-конференции он буквально уничтожил своего старого приятеля. Я удивляюсь, что ты ничего об этом не знаешь.
– Я в то время исполняла роль домашней хозяйки, а свое свободное время проводила преимущественно в подвале Института судебной медицины, – напомнила ему Пия. – Ну, ладно. Я поеду быстренько что-то перекусить. Звони мне, если что.
