Луиза лежала на кушетке, маленькая и бледная, с большим белым пластырем на лбу, на левую ручку была наложена шина. Эмма чуть было не разрыдалась от облегчения, когда увидела своего ребенка живым.
– Мама! – прошептала девочка и бессильно подняла руку. При этой картине у Эммы сердце облилось кровью.
– Ах, моя дорогая! – Она не видела ни Флориана, который стоял поблизости с побитым видом, ни врача. Эмма обняла Луизу и погладила ее по щеке. Она была такой нежной, ее кожа такой прозрачной, что видны были вены. Как мог только Флориан подвергнуть опасности это хрупкое создание?
– Ты не сердись на папу, – сказала Луиза тихо. – Это я упросила его покататься.
Где-то в глубине сердца у нее вспыхнула злобная ревность. Невероятно, как Флориан манипулирует ребенком.
– Фрау Финкбайнер?
– Что с моей дочерью? – Эмма посмотрела в лицо врача. – Она что-нибудь сломала?
– Да, левую руку. К сожалению, перелом со смещением, поэтому мы должны ее прооперировать. Сотрясение мозга пройдет через пару дней, – ответила врач, жилистая особа с коротко постриженными рыжеватыми волосами и светлыми зоркими глазами. – Кроме того…
Она сделала паузу.
– Что такое? – спросила Эмма нервно. – Еще какие-нибудь проблемы?
– Я должна с вами обоими поговорить. Сестра Ясмина пока останется с Луизой. Пожалуйста, пойдемте со мной.
Эмма никак не хотела оставлять свою дочку одну в большом стерильном помещении для обследований, но отправилась вместе с врачом и Флорианом в соседний кабинет. Врач села за письменный стол и указала обоим на стулья. Эмма ощутила неловкость, сев рядом со своим мужем и усиленно стараясь не касаться его.
– Мне несколько неприятно это вам говорить, но… – Врач посмотрела сначала на Флориана, потом на Эмму. – У вашей дочери есть повреждения, которые вызывают подозрения на то, что она могла быть… изнасилована.
– Что вы сказали? – воскликнули Эмма и Флориан одновременно.
– У нее ушибы и гематомы на внутренней стороне бедра и повреждения вагины.
Какое-то время в комнате воцарилась мертвая тишина. Эмму от ужаса словно парализовало. Луиза изнасилована?
– Мне кажется, вы потеряли рассудок! – Флориан вскочил с места. Его лицо то краснело, то бледнело. – Моя дочь упала с пони и, вероятно, при этом получила различные повреждения! Я сам врач и знаю, что такие травмы могут возникнуть в результате падения.
– Успокойтесь, пожалуйста, – сказала врач.
– Я думаю не о том, чтобы мне успокоиться! – кричал в ярости Флориан. – То, что вы сказали, – это неслыханное обвинение! По-вашему я должен терпеть это?!
Врач подняла брови и откинулась назад.
– Это только подозрение, – ответила она спокойно. – Ситуация очень щекотливая. Конечно, эти повреждения могли быть вызваны и другими причинами, но они очень типичны для сексуального насилия и получены не только что. Может быть, вам стоит спокойно подумать и поразмышлять, не изменилась ли ваша дочь в последнее время, не бросалось ли вам в глаза что-то в ее поведении, чего вы раньше в ней не замечали. Не стала ли она более замкнутой или, наоборот, более агрессивной?
Эмма невольно вспомнила о разрезанном плюшевом волке и об ужасной выходке Луизы недавно в саду свекра и свекрови. Ей стало очень холодно, и внутри что-то затрепетало. Когда она рассказывала Флориану о странном поведении Луизы, он отводил ее беспокойство объяснением, что это нормальная фаза развития. Было ли это так на самом деле? Ее инстинкт тогда подсказывал ей, что с ребенком что-то не так. Боже мой! Ее руки вцепились в подлокотники стула. Она не решалась додумать до конца чудовищную мысль, которая пронеслась у нее в голове, но от нее было невозможно избавиться. А что, если Флориан изнасиловал свою собственную дочь, которая его безумно любила и ему доверяла? А если она сама открыла своему мужу дорогу к этому преступлению, выставив его из дома? Сплошь и рядом можно услышать или прочитать в прессе о зверствах, которые происходят за закрытыми дверями квартир, об отцах, которые насилуют своих дочерей, приказывая им держать язык за зубами, некоторые из них даже беременеют. Эмма никогда не могла поверить, что жены и матери ничего об этом не знали, но, оказывается, такое все же возможно!
Она не могла поднять глаза на мужчину, ребенка которого носила под своим сердцем. Отец Луизы. Неожиданно он стал для нее настолько чужим, что у нее возникло ощущение, будто она его никогда раньше не видела.
Пия опустила крышку унитаза и села на нее. Клочком туалетной бумаги она вытерла со лба холодный пот и заставила себя дышать спокойно и равномерно. Она из последних сил добралась из реанимационной палаты Ханны Херцманн до дамского туалета, где ее вывернуло наизнанку так, что, казалось, душа расстается с телом. В прошлом году с ней впервые случилось нечто подобное во время вскрытия трупа жертвы убийства, и свидетелем этого был только Хеннинг, поэтому дальше информация не просочилась. С тех пор это повторялось постоянно – при виде жертвы насилия у нее возникало нарушение кровообращения, ее начинало мутить, и она была вынуждена капитулировать.
