— Анастасия Лопырева, — ответила Настя.
Оператор проверила информацию о клиенте и сообщила, что сейчас ей придёт код, с которым она сможет забрать посылку. В это время в отделение вошла полная женщина и с трудом вытащила огромную коробку. Пыхтя, она поставила её на стол.
— Вот это посылочка ваша, тяжёлая какая, а. Как вы её заберёте? — спросила женщина.
— У меня машина, — ответила Настя.
После этого ей на телефон пришёл штрихкод. Она показала его оператору, забрала посылку и вышла из отделения. Еле донеся её до машины, она поставила её на заднее сиденье.
Когда Настя приехала домой, навстречу ей вышла мама.
— Дочка, ты получила посылку? — спросила она.
— Да, мамуся! Помоги мне добраться до нашей квартиры, — попросила Настя.
— Сейчас, доченька! Раз, два, три, — и Настя с Мариной Викторовной подняли тяжёлую посылку и направились в подъезд. Они вошли в коридор, нажали на кнопку лифта, поднялись на десятый этаж и наконец-то оказались в просторном коридоре с расстёгнутыми коврами. И сразу же направились в комнату Насти.
Огромные коробки с трудом перенесли в зал и поставили на пол. Марина Викторовна пошла на кухню за канцелярским ножом, который всегда хранился там, и через минуту вернулась. Настя, сидя на диване, наслаждалась минутой отдыха.
— Какая большая коробка из Америки, доченька! — произнесла Марина Викторовна. — Что же ты там столько заказала? Ты говорила, что купила винтажную лампу, набор серебряных приборов и много интересных вещей.
— Ты права, мамочка! — хитро улыбнулась Анастасия, взяла из рук матери канцелярский нож и начала разрезать коробку посередине. Раздался звук, который она так любила — звук распаковки.
— Мама, ты слышишь этот звук? — в восторге произнесла Анастасия.
— Да, доченька! — ответила Марина Викторовна. — Я тоже его очень люблю! Только ты и я понимаем этот звук. Твой отец называет нас с тобой посылочными наркоманами.
Первая верхняя коробка раскрылась, как цветок. Каждый раз, когда они распаковывали очередную коробку, Настя и Марина Викторовна не могли сдержать радости. Внутри оказалось несколько других коробок, и все они были аккуратно запакованы.
— Мамуль, какую коробку ты хочешь? — спросила Настя.
— Доченька, глаза разбегаются, — ответила Марина Викторовна. — Давай вон ту, плоскую и чуть меньше остальных. Я думаю, в ней та самая винтажная лампа, о которой ты всё время говорила.
Настя достала коробку и положила её на стол. «Странно, коробка не тяжёлая», — подумала она и начала распаковывать её. Внутри лежал бумажный пакет. Настя развернула его, и на неё пристально посмотрели две чёрные пуговицы, внимательно изучая новую подругу.
— Боже мой! Какая красота! — воскликнула Марина Викторовна. — Ты купила это своей подруге на День Рождения?
— Да, мама! — ответила Настя.
— Чудненько, превосходно! — Марина Викторовна вытащила огромную куклу, и с её платья упало письмо из Америки. Она наступила на конверт, но никто из них этого не заметил. — Я в восторге, кукла красивая и действительно винтажная, видно же, что ей больше ста лет, может быть, меньше.
Марина Викторовна села на диван и положила куклу на свою коленку. — Доча, сфоткайся вместе с ней, она такая милая, просто обалденная! — попросила она.
Марина Викторовна передала Насте телефон, и та сделала несколько снимков. Она заметила, что кукла улыбается, а потом ещё одно фото, будто кукла повернулась к телефону. Настя сначала не обратила внимания, но когда Марина Викторовна попросила показать снимок, она протянула ей телефон.
Как же она великолепна! Как жаль, что она предназначена только для твоей подруги, которой исполняется семнадцать лет. Я бы с радостью оставила её себе.
— Мама, — удивленно произнесла Настя.
— Что, доченька? — воскликнула Марина Викторовна.
— Ты же не собираешь кукол, зачем тебе это? — спросила Настя.
Марина Викторовна не обратила внимания на слова дочери. Она продолжала восторгаться куклой, словно перед ней сидел живой ребёнок. Настя заметила, как её мать за секунду преобразилась. Она стала совсем другой после того, как взяла тряпичную куклу Энни.
— Как тебя зовут? — спросила Марина Викторовна у куклы. — Как? Как тебя звать?
— Её зовут Энни! — ответила дочь.
— Энни? — переспросила Марина Викторовна. — Какое странное имя! Я знаю, что в Америке производят тряпичных кукол с таким именем, и все они на одно лицо. Помню, как нам привозили их в советское время. Мои родители не стали покупать, посчитав куклу страшной, хотя в то время для меня она была милой. И вот спустя столько лет я держу настоящую куклу Энни! И назову тебя Алина, да, Алина.
— Мама, какая Алина? Это подарок на день рождения! — воскликнула Настя.
— Знаю, доченька, вот и решила назвать её Алиной. Мы её упакуем в красивую коробочку — ты не против, Алиночка? — повторила мама Насти.
Настя отвернулась. Ей было неприятно смотреть, как мама сюсюкается с куклами. Она продолжала распаковывать коробки и наконец достала из одной винтажную лампу.
— А вот и лампа, — улыбнулась Настя.