– Никто из нас не знает, мы не так стары, – сухо бросила Мередит.
– Какая красавица, – простонала Лючия. – А он просто гад и должен умереть.
– Да ведь старик Ральф и правда умер вскоре после окончания съемок, да?
– Да, дорогая. Ему было восемьдесят четыре. Никто никогда не подумал бы.
– Такой поганец преследует вас, синьора, – всхлипнула Лючия.
Злобный властелин Ральф пал жертвой собственных чудовищ, космический корабль вернулся на Землю, грянула музыка, пошли титры.
– Таких фильмов больше не снимают, – с удовлетворением пробормотала Мередит.
– Ну и хорошо, сказала бы я! – горячо воскликнула Ева.
– Красивое кино, – убежденно заявила Лючия. – Оно меня прямо убило! – Она прижала руку к пышной груди и доброжелательно улыбнулась.
Сара поднялась с пола, включила свет.
– Папа работал над этим сценарием, мама?
– Майк? Работал, – подтвердила Ева. – Бросил где-то на середине. Если бы дописал до конца, было бы гораздо лучше. Другой сценарист, забыла его имя, которого взяли вместо него, и вполовину не был таким талантливым, вечно мучился от похмелья. В какой-то момент у нас вообще не было диалогов. Все уселись вокруг режиссера, расспрашивая и гадая, что дальше. Старик Ральф сидел где-то позади и, когда мы уже посинели от споров, крикнул басом: «Импровизируйте, милые! Импровизируйте!»
– Почему папа бросил на середине? – спросила Сара.
– Ох, я уже не помню, – неопределенно ответила мать. – С режиссером не поладил. Они постоянно ругались.
Сидевший в уголке и оттуда с мрачной сосредоточенностью смотревший видеофильм Эллиот неожиданно проговорил:
– Режиссером был я, Ева, милочка.
Услышав его тихий сдержанный голос, Ева побагровела.
– Действительно, милый Альби. Я совсем позабыла. Как глупо с моей стороны.
Мередит встала, налила себе выпить.
– Боже мой, только не надо валить все на режиссера! Ты снималась с этим целлулоидным идиотом в главной мужской роли, Майк изо всех сил старался тебя вытащить, а ты его выставила дураком.
– Но, по-моему, все-таки, – упрямо заявил Лейзенби, – Хитербридж бесславно закончил блистательную карьеру.
Мередит взглянула на него:
– Правда? Меня как раз восхищает, что он в таком возрасте взялся за совершенно новую для себя роль.
– Именно! – вскричала Ева. – Старик Ральф за все ревностно брался. – Она до сих пор горела румянцем и вдруг приказала: – Джонатан, милый, откройте окно. Жутко жарко.
Поздним вечером, готовясь лечь в постель, Мередит услыхала стук в дверь. Открыла, отчасти надеясь вновь увидеть Сару, но на пороге стояла кузина в белом атласном наряде с бутылкой джина в одной руке и двумя маленькими бутылочками тоника в другой.
– Из чего будем пить? – спросила Мередит, посторонившись и пропустив ее в комнату.
– Ох, черт! Совсем забыла, – огорченно сморщилась Ева.
– Не беспокойся. Возьму стаканы для зубных щеток.
Они уселись и молча чокнулись.
– По какому поводу полночные студенческие посиделки? – спросила Мередит.
– В самом деле, порой Джонатан неописуем, – не ответив на вопрос, вздохнула Ева. – Спрашивает, помним ли мы Ральфа в роли Гамлета в тридцать восьмом году! Я родилась только в сорок четвертом. – Она покачала стакан с джином, задумчиво в него глядя. – В том фильме я совсем молодо выгляжу, правда? Пухленькая, крепенькая…
– Слушай, ты собираешься устроить тут мне покаяние? Сколько уже приняла джина?
– Жизнь складывается совсем не так, как мы ожидаем, – огорченно молвила Ева. – Лучше бы Джон привез другую видеокассету. Ты ведь знаешь, почему Майк отказался от того сценария, правда?
– Правда, – серьезно подтвердила Мередит после паузы, – знаю.
– Ничего такого не было! – безнадежно воскликнула Ева. – Просто глупый киношный флирт. Я любила Майка.
– Не переживай из-за этого.
Ева одним глотком выпила джин.
– Мерри, я хочу Саре счастья, это мой долг перед Майком, ради этого я свою личную жизнь погубила. С Майком у нас не заладилось, брак с Хьюго был полным кошмаром, Роберт умер…
– Слушай, ложись в постель, хорошенько поспи, оставь в покое огненную воду. Я сама отнесу вниз бутылку, чтоб она тебя не искушала.
Ева послушно ушла к себе в комнату, Мередит взяла джин и выдохшийся тоник, прижала к животу, прихватила пустые стаканы, осторожно спустилась по лестнице. Из-под двери гостиной просачивался свет. Решив, что Ева забыла его выключить, она толкнула ногой створку.
Стоявший у маленького письменного столика Лейзенби круто повернулся.
– А, – пробормотал он, – это вы. Я думал, все уже улеглись.
– Правильно думали. Я просто несу вниз бутылку. Выпили по глоточку с Евой на сон грядущий. Что вы тут делаете? – поинтересовалась она.
Он задвинул ящик стола.
– Работаю. Захватил с собой кое-какие документы. Думал, у Евы найдется добротная бумага.
– У меня есть наверху. Принесу, если вам срочно надо.
– Нет, не срочно, – поспешно ответил Лейзенби, отходя от столика. – Слушайте, по-моему, Ева слишком много пьет. Не хочу, чтобы вы поощряли ее.
– Если желаете знать, – сердито ответила Мередит, – то идея была не моя, и я ничего подобного не поощряю. Кроме всего прочего, она моя кузина, и я тоже о ней беспокоюсь.
Он вспыхнул.
