Так что я, как и сказала, посчитала, что мне повезло, и двинулась дальше. Попыталась забыть обо всем, понимаете? Но «Паноптикум» никогда не забывает. У них случаются промашки или осечки, но раз они узнали о чем-то, то никогда не забудут… И если правда наконец всплывет наружу, все оправдания, что казались тебе такими умными, прозвучат как полная ерунда, которой они на самом деле и являются.
Итак, я закончила свою историю и замолчала, глядя на видеостену – теперь там была лишь фотография Оуэна Фарли, – ожидая, что Диксон вынесет окончательное решение. Но тот тоже ждал, повернувшись ко мне, но сосредоточившись на точке в полдюйме перед его правым глазом. Маленький экран компьютера мерцал, как сумасшедший, и мое запястье кололо так сильно, что рука онемела.
И вот наконец я просто выпалила: «Я убила его?»
«Убили? – переспросил Диксон. – Интересный выбор слов».
«Правильный выбор. Вы сами сказали, что я была безответственной. Хотя все понимала. Так что если он умер, это на мне. Если он лежит где-то в коме или заперт в психушке, это тоже на мне. Я принимаю на себя ответственность, понятно? Никаких оправданий… Что бы вы ни собирались сделать со мной, просто делайте».
Тикали секунды, я почувствовала покалывание еще и в затылке. Подумала: вот куда собирается выстрелить другой оперативник «Злых Обезьян», который крадется ко мне и ждет кивка Диксона. Я попыталась взять себя в руки.
И тут, рассеивая наваждение, зазвонил сотовый. Диксон раздраженно сжал губы и вынул телефон из кармана. «Да? – произнес он. – А, это вы… Не знал, что следите за сеансом… Да, сейчас я смотрю на результаты. Назвал бы их неубедительными, но собирался… Вот как… Вот как… Есть фактор, о котором я не знаю?.. Вот как… Ну, полезнее было бы узнать об этом раньше… Да, я понимаю… Конечно, это ваше решение, но для протокола, я не думаю, что разумно… Да… Да… Как пожелаете…»
Он захлопнул телефон, обернулся и нажал клавишу на ноутбуке. Экран компьютера потемнел. Видео-стена тоже погасла.
«Вы можете идти», – сказал Диксон.
«Что? Но как же… Вы так и не ответили на мой вопрос».
«Оуэн Фарли жив. Не благодаря вам».
«Но он хотя бы в порядке? Что с ним стало? Он…»
«Не испытывайте судьбу», – резко одернул меня Диксон.
«Хорошо… Но когда вы говорите, что я свободна, это значит… Я чиста? Я все еще в „Злых Обезьянах“?»
«Пока, да, – сказал Диксон. – Если только…»
«Если только что?»
«Если только не хотите в чем-то еще признаться».
«Нет. – Я поддела браслет и легко его сорвала, а затем начала массировать руку, возвращая ей чувствительность. – Нет, все в порядке. С исповедями на сегодня покончено».
«Тогда выметайтесь. И, Джейн?»
«Да?»
«До встречи…»
