Свитое из двух металлических серых полос древко с оплеткой посередине. Сталь наконечника-креста, с острыми срезами симметричных навершия и плеч. Бегущие по зеркально-блестящему оружию угловатые буквы, складывающиеся в странно читаемые, хотя и знакомые, слова. На конце древка, отсвечивая гранями, свинцово блестел граненый шар-противовес.
Марк звонко ударил им о камень.
– Иногда дьявольское племя можно уничтожать не только огнем и свинцом.
Дуайт усмехнулся.
– Вы, padre, удивляете, когда и не ждешь. У него есть имя?
Марк, закрепляя ремень на древке и закидывая через грудь, усмехнулся в ответ.
– Почему у него? Ее зовут Лакрима. Она вызывает слезы даже у самых упорных и злобных сукиных чертовых прислужников. В основном слезы боли и страха.
Дуайт закинул в рот последнюю жевательную резинку, бережно хранимую в кармане. Хотелось бы закурить… но Моррис остался далеко за спиной. А впереди… Дуайт поежился. Неожиданно страх отступил. Тот, что заворочался во время разговора Марка и умершего Бена. Козлоногий все же не демон? Но как?
А ноги несли его вперед. Как и остальных.
Назад никто не оглядывался. Потому что из темноты вынырнула Мойра. Хавьер поднял «бульдога», глядя на мускулы, танцующие под кожей, на снова выступившие черные сосуды, на рот, искривленный в судороге. Командор шагнул вперед, рванул чехол на ее спине, доставая громоздкую страшноватую маску с линзой.
Надел ей на голову, быстро, привычно и даже как-то удобно. Изабель, закусив губу, смотрела на дальнейшее.
Командор быстро закрепил свою маску. Щелкнул проводом, вставляя его в боковое гнездо. Мойра повернулась затылком, опустившись на колени. Дуайт покосился на ее пальцы, вцепившиеся в камень и белые от напряжения. Хрустнуло, когда контакт вошел прямо в разъем, спрятанный на затылке под волосами. Мойра выгнулась, не по-человечески, задрожав суставами и стараясь отстраниться от командора. Тот терпеливо ждал, не двигаясь. Лишь когда руки девчонки поползли к затылку, тут же оказался рядом, положил одну ладонь на голову, ее крохотный участок, видневшийся между кожей и креплениями маски. Второй накрыл руки, уже ухватившиеся за провод.
Минута, две…
– Я не хочу делать инъекцию, моя хорошая… – Голос Марка стал теплым, добрым. Растекался, накрывая уверенностью в его заботе. – Ты справишься, мы оба знаем, что справишься. Давай, Мойра… ты мне нужна.
Руки Мойры скользнули вниз. Вцепились пальцами, казалось, ставшими длиннее, в камень. Тело напряглось, выгнув спину вверх, ноги налились вздувшимися мускулами.
Длина провода оказалась не меньше пятнадцати футов. И то командор держал его на бегу. Да, бежать пришлось сразу. Мойра, по-паучьи перебирая руками-ногами, стелилась впереди. Пропадала в тенях, появлялась на свет, скрадывалась темнотой, царившей почти безраздельно. Почти, ведь слабый свет пока еще пробивался сверху. Скала оказалась изрыта выщербинами и трещинами. И тоннель больше напоминал небольшой каньон с почти полностью сузившимися стенками.
Командор скользил по камню, практически не задевая его подкованными носами. Перекатывался, как волна в горной реке. Не задевал соляных наростов, то торчавших снизу, то пытающихся зацепить сверху. И не отставал от Мойры, почти совсем переставшей быть человеком. Или, кто ее знает, никогда им и не бывшей.
Дьявольское семя делает из людей зверей. Голодных, алчущих смерти и плоти зверей, ведомых лишь злобой и желанием дорваться до тех, кем сами были не так давно. А Мойра, бывшая девчонкой, разносящей пиво и текилу, с ее короткими юбчонками, чулками и татуировками, неожиданно оказалась почти такой. Опасной, чудовищно страшной в своей непонятности. И командор… командор, за несколько суток открывший больше, чем кто-то узнал бы за всю жизнь.
Марк, он…
Марк замер, заставив остановиться остальных. Присел, неподвижно замерев. Темный проем впереди светился. Нехорошим синим светом, смахивающим на подрагивающее ведьмино пламя. И запах, запах говорил сильно. Впереди ждал огонь.
Командор, застыв, не шевелился. Время текло песком, пропускаемым между пальцами. Хавьер чуть слышно скрипел ремнями. Изабель растворилась в густом осколке темноты, выдавая себя лишь слабым блеском линзы протеза.
Время шло со стуком сердца. Тук-тук в висках, тук-тук, сиди и жди, солдат. Или сержант, темноте вокруг и огню впереди наплевать. Темнота и огонь ждут нового мяса для своей чертовой мясорубки. И тех, кто сам идет сюда, не думая о таком конце, может ждать сюрприз. Они сами, ставшие фаршем для котлет, поджариваемых поваром с козлиными ногами.
Марк тронул Дуайта за руку. Пришлось тихо придвинуться. Командор стянул с себя маску, протягивая ему.
Смотреть чужими глазами… странно. Но если это дает какие-то преимущества? Дуайт пожал плечами и надел. И пропал, понимая: не просто видеть. Нет…
Оказаться в чужой голове. Ощущать чужим, странным и безумно притягательным способом. Мойра не просто видела, слышала или чуяла. Мойра погружалась в мир вокруг нее куда глубже. Пугающе глубже. И как жить, понимая свое отличие… Дуайт не понимал.
