Свет шел снизу. От нескольких бесшумных полыхающих голубым костров. Чертовых ведьминых костров. Он позволял хорошо рассмотреть многое.
Они оказались на самом краешке обрыва. Спуск изгибался в сторону, пряча безумную четверку за нависающими сверху и снизу каменными зубами. Мойра сидела где-то впереди, Дуайт видел лишь правую руку, странно вцепившуюся в выступ. Лишь чуть позже, поняв, как та смотрит вниз, понял: девчонка висела на стене. Именно висела.
Настоящий путь начинался там, внизу. Все мили, проделанные по рассыпающемуся шоссе, каменистым землям Вегаса и песку Мохаве, остались позади. Они ничего не значили. Дорога шла хорошо заметной линией все еще светлого покрытия, ведущего на подъем. Тоненькая, отсвечивающая желтым полоска, разбитая на ровные сегменты-прямоугольники.
Она заканчивалась в черном зеве тоннеля, уходящего в глубь породы. А вот ее начало… начало терялось в полумгле, сотканной из теней, темноты и зеленоватого тумана, стлавшегося в полости скалы.
Мойра видела не по-человечески. Да и вряд ли по-звериному. Чуть подрагивающая в такт ее дыханию, чересчур частому, панорама затягивала. Даже тьма переливалась оттенками черного, синего и зеленого. Вспыхивала багровыми отсветами от тел, теплых людских и не только, таящихся во тьме. Темнота, танцующая неожиданными цветами, затягивала.
На плечо опустилась ладонь командора. Дуайт стянул маску, вытер рукавом мокрый лоб, выдохнул. Его чуть не засосало внутрь головы Мойры, видевшей столько странного.
Дуайт хотел спросить Марка, поинтересоваться: как она может так жить… Но тот приложил палец к губам. Да, заткнуться не помешает.
Командор почти прижался губами к уху Дуайта:
– Индейцы, восставшие и живые, пара каких-то крупных тварей. Придется идти вниз. И прорываться. Мои братья проредили их ряды. И почему-то ведьма их не восстановила. Странно… Но пусть будет так. Идем вниз.
Ничего другого не оставалось. Но начать спуск они не успели. Алый Ворон пришла к ним сама. Явилась не лично, прощупывая гостей. Только и этого оказалось много.
Мойра, с хрустом выдернув провод, бросилась вниз. Из темноты, справа, вылетело нечто, смахивающее на воскресшего поломанного гризли, выросшего раза в полтора и отрастившего несколько рук. Смердящее тухлятиной, слепленное из нескольких человеческих тел существо. С криво посаженной на место, где когда-то была шея, изуродованной звериной головой, блестевшей зубами. О стену, прямо у головы Изабель, со звоном ударило копье, ржавое и зазубренное. За демоном, созданным ведьмой из мертвых, шли огочи.
«Упокойник» выстрелил дробно и громко. Сорок четвертый, оболочка с вырезанным крестом на каждой головке, дополнительный заряд, разрывающий и перемешивающий медь, сталь и свинец, добавляя серебряную крошку. Любимый боеприпас «пустынных братьев», никогда не подводивший.
Не подвел и сейчас.
Пули кромсали наступающие блестящие фигуры, разрывали плоть, кроша кости и черепа. «Упокойник» бил веером, закрывая людей, даря командору время для полного упокоения человеко-медведя. «Лакрима» резала воздух и черное умершее мясо, движимое силой дьявольского семени. В тесной каменной кишке Марк показывал истинное чудо, творимое воинами Церкви. Серебро, попадая под редкие пробивающиеся лучи, переливалось чистым блеском. Серебро, слушаясь человека, расписывало воздух и плоть металлической вязью, оставляя посмертные строки прямо на детище Козлоногого. И от силы этих глубоких, на глазах разваливающихся слов уйти оказалось невозможно.
Распятие ударяло раз за разом, жаля острием наконечника и тут же, уводимое в сторону, плавно резало все, попавшееся под бритвы плечей креста. Марк, спокойный и прямой, медленно наступал, практически не двигая руками. Запястья, чуть локти, упор на правую ногу, шаг, упор на левую. «Лакрима» плясала завораживающим танцем, еле трогая существо. Легкие касания заканчивались тяжелыми последствиями. «Упокойник» ударил почти всем магазином, всеми тридцати пятью толстыми свинцовыми желудями, ждавшими своего часа в барабане. Марку хватило и этого времени.
Когда Дуайт пошел вниз, успев сменить магазин, существо с огромной пастью больше напоминало разделанную бизонью тушу. И его стоило обойти. Чтобы не оскользнуться на натекшей огромной луже густо-черного цвета. И на том, что натекло с погибших огочи. Дуайт оскалился, в который раз порадовавшись глупости, выдаваемой проклятыми краснокожими за доблесть. Только ножи, копья, дубинки, топорики, что угодно… кроме ружей, винтовок и револьверов. Окажись на их месте парочка диггеров, взятых Козлоногим на своей земле… дела шли бы хуже.
Туман поднимался, почти закрыв ровные ступени, высеченные в костях земли. Темнота, становясь ближе, чуть рассеивалась, отдавала прозрачной серостью. Их ждали. Ожидание говорило за себя спертым запахом давно не мытых тел, тленом, резкой медью недавно пролитой крови. Перекликалось между собой гортанными возгласами не таившихся врагов, еле уловимым рокотанием кого-то, не бывшего человеком, скрежетом острого по твердому.
