А потом Дуайт увидел Марка…
«Лакрима» уже не пела свою звонкую песню. Не писала слова Истинного Завета сталью по плоти. Песня распятия, ставшего оружием, закончилась. Красиво и навсегда. Сила Алого Ворона, ледяная и беспощадная, оказалась еще и коварной.
Марк закончил со второй ллос, оставив перед собой что-то, напоминающее огромную котлету для бургера. «Лакрима», свистнув в «мельнице», оказалась прямо у него за спиной. Алый Ворон шагнула вперед, сомкнув ладони в белой короткой вспышке.
Оно напоминало дыхание. Длинное белое облачко, протянувшееся от сомкнутых рук к командору. Живое, льдистое даже в своей невесомости, опасное и жаждущее человеческого тепла.
Как Марк понял, как успел повернуть голову? И успел опустить, пересекая путь странной белоснежной смерти наконечником своего оружия? Но он успел.
Ледяная белизна коснулась металла, растеклась по серебру паутиной, рассыпалась ломаным узором. Хрустнуло, звонко запело высоким, почти человеческим плачем. И «Лакрима», копье-распятие, разлетелось на сотню осколков, вспыхнувших голубыми огоньками от холодных ведьминых огней.
Ведьма улыбнулась, на глазах окутавшись бегущими по ней прозрачными искрящимися змейками, видя, что командор не сможет дотянуться до пояса с «кольтом». Шагнула вперед, разведя пальцы, к которым потекли наливающиеся ледяным сиянием всполохи.
Только «Лакрима» била не только наконечником. Шар-противовес, скрежетнув по камню, ударил раньше. Сбоку и снизу, невозможно сильно и ловко. Под вздрогнувшую высокую грудь. Хрустя ломаемыми ребрами, круша все на своем пути.
Марк бил правой рукой, держа тяжелое древко посередине. А левая, скользнув под плащ сзади, прожурчала вытянутой цепью и заточенным маятником-полумесяцем на конце. Металл дрогнул, лязгнули звенья, цепь, раскрученная кистью, свистнула.
Сталь вошла чуть ниже проломленной груди Алого Ворона, с хрустом вошла внутрь, рассекая плоть, как нож разрезает масло.
Она даже не вскрикнула, когда удар добрался до сердца. Запрокинула голову, падая. В белое, превращающееся в алое. Снег поднялся вверх, когда тело ударилось о камни. Марк выдохнул, замирая. Пот катился по лицу командора, древко «Лакримы» похрустывало под его весом.
Изабель и Хавьер оказались рядом, подхватили под локти, потащили к желтеющей плитке пути. Мойра, бледной фурией мелькавшая сзади, не пошла. Она держала оставшихся, после смерти ведьмы идущих в бой только из ярости.
Дуайт, прикрывая Хави и Изабель, отходил перебежками, отстреливаясь редко и точно. Патроны стоило экономить. Одной мере и мачете путь к Козлоногому не проложишь.
Крик Изабель донесся через грохот выстрелов. Он успел повернуться, заметив бурые разводы кровавого узора на мертвенно-бледной коже. И даже ответил ударом на удар. Но огочи успел больше.
Дубинка гулко впилась в голову, заставив ту зазвенеть. Глаза брызнули звездопадом, а нога пошла куда-то вниз, оскальзываясь и срываясь в пустоту сбоку от мостика, пустоту, прячущуюся за остатками тумана. И пустота превратилась в непроницаемую тьму.
Antem (The Unforgieven-V)
