Кружева и начищенный хрусталь. Столешница из красного дерева, натертая мастикой так же, как и паркет. Стеклянные дверцы шкафов, рукоделие, кресла с обивкой в полосочку и веранда с качалками. Настоящий, мать его, патриархально-колониальный рай. Разве что хозяева – цветные.
Моррис плевать на это хотел. Тогда именно так. Он вырос в миссии, принимавшей к себе всех, наплевав на цвет кожи. А еще в двухэтажном доме, стоявшем за высокими стенами Бурбон-тауна, жила Мэри-Энн. Задорная, кофейная, белозубая. И красивая.
Моррис любовался ею каждую секунду, выпавшую на его долю. Изгибом спины, блестящими плечами, ямочками у крестца. Смолью длинных непослушных кудрей, пухлыми губами, тонким носом. Он и познакомился-то с ней по-настоящему, когда подарил самолично сделанный портрет. В ее кровати Моррис оказался быстро, нравы во времена Бойни не отличались пуританством. А вот застукал их Оливер в его, Морриса, койке.
Свадьбу сыграли шумно, со всеми парнями из участка. Приглашенные музыканты одарили всех и каждого хриплым плачем скрипки, протяжным напевом густой мексиканской гитары и веселым ритмом банджо. Оливер одарил Морриса должностью своего заместителя. Мэри-Энн одарила мужа задорно торчащим яйцом аккуратного пузика.
Джимми рос бодрым веселым малышом. Моррис хотел устроить крестины в миссии, но чиф попросил обождать. Моррис согласился. Что спорить с таким человеком? Человеком, подарившим Моррису новую жизнь. Ведь дома всегда ждали неизменные тепло и уют, Джимми и Мэри-Энн. Правда вот, Мэри-Энн, к сожалению, немного набрала. Аккурат столько, чтобы упругая и подтянутая задница превратилась в раздувшуюся жировую фабрику, а живот не только не подтянулся, но повис ленивым бурдюком. Рисовать ее Моррис перестал. Это ведь ничего… временно.
Бойня докатилась сюда снова. В Реке аллигаторы погибали от зубов неведомых порождений зла. В Залив рыбаки выходили только с оставшимися и почти совсем проржавевшими катерами береговой охраны. По ночам в городки Колонии начали захаживать незваные гости. Как правило, после их посещения работы помощникам чифов прибавлялось. Хотя куда больше ее прибавлялось мортусам.
Бойня вновь помогла поднять голову затихшей вражде. В Колонию пришли колдуны-хунганы и духи-лоа. И с первыми пришел Барон. Вместе с ним в Колонию явилась смерть.
