– Конечно, bella! – Энрике встал с колен. – Ши, сейчас вернусь. Пока отдохни.
И ушел. Предатель. Оставил ее лежать, распластанную, как курица после потрошения. Ну-ну…
Изабо присела в кресло. Странно, но никто из companieros Шейлы и не подумал оказаться рядом. Сволочь Анхель, запустивший девицу, скрылся в крохотной кухоньке. Там же, где Энрике делал этой puta холодный чай.
– Красиво… – Изабо показала на ее тату. – Только надо не забыть продезинфицировать. Опасно сейчас делать тату в таких нежных девичьих местах, chica.
Шейла почувствовала, что начинает закипать. Еще бы не почувствовать, когда ее «кольт» почти сам по себе скакнул в ладонь и уставился гостье между глаз.
– Ты кто, мать твою, такая?
Та улыбнулась, совершенно не смущенная видом чернеющего дула оружия.
– Меня зовут Изабель Эрнандес де Сааведра.
– И это что-то мне должно сказать?
Нахалка! Да еще и благородная нахалка. Знаний Ши хватало ровно на то, чтобы понять: у испашек вот это самое «де» относится к аристократам. Фифа-то голубых кровей, ишь! Откуда только взялась…
– Эй, Ши, убери пистолет, ай, mi amor, прекрати! Это же Изабо!
Энрике застыл в проходе с двумя стаканами чая.
– Твою мать, козел! – Шейла не выдержала и взорвалась, развизжалась, брызгая слюной и ниточкой соплей. Нос от «пыльцы» обильно плакал слизью. – Кто это?! Что она здесь делает?! Чего вы все вокруг нее прыгаете?! Сукины дети!!!
– Ши…
Милый друг заметно вздрогнул. Чай пролился на пол и попал прямо на рукав и перчатку этой черноволосой суки. Перчатку, твою мать, Энрике, сраную перчатку в полуденную жару, Энрике! С кружевной оторочкой и полупрозрачной материей, Энрике, cabron чертов!
– Поставь стаканы, Энрике… – скомандовала сволочная Изабель и смахнула чай с рукава. – Спасибо. Оставьте нас вдвоем, пожалуйста.
Шейла, не веря глазам, смотрела на парней, торопливо выходящих из штаб-квартиры. Madre de Dios, срань Господня, да что такое творится?!
– Прекрати дергаться, нервничать и махать оружием. – Изабель достала из крошечной сумочки серебряный портсигар и закурила. По комнате потек сладковато-ванильный дымок. – Твои ребята знают, кто я. Они вышли из уважения к двум сильным женщинам, одна из которых сейчас таковой не выглядит. Совершенно. Поговорим?
– Да кто же ты такая, а? – Шейла шмыгнула носом. – Какое уважение, мать твою? И для чего мне с тобой разговаривать?
