Врач и канадец появились через час. Шейлу разложили на диване, широко раздвинув ноги, и ей осталось только кусать губы и терпеть. Холодный огонь от спиртового состава, холодный огонь от снующей иглы, холодный огонь кетгута, сшивающего разрывы. Еще врач взял у нее кровь на анализы. А потом Шейла снова заснула, хотя и боялась это делать.
Потом пришлось лечиться. Букет у нее был приличный. Последствия оказались хуже. Хотя тогда она не переживала. Не будет детей так не будет детей. Слишком сильные антибиотики, драгоценные, оплаченные Дюффрэ сразу и без вопросов. Слишком сильным оказалось средство для выкидыша, когда врач подтвердил беременность. Все для нее тогда вышло слишком.
С Дюффрэ она прожила год. Училась многому. Училась стрелять, метать ножи, топоры, топорики, садовые ножницы, да Козлоногий упомнит, что еще он учил ее швырять в терпеливое толстое чучело. Его Дюффрэ называл Страшилой и почему-то смеялся. А потом… а потом она вернулась из своей вылазки в соседний квартал и обнаружила пустую квартиру. Ни следа, ни записки.
Он оставил ей пачку долларов САСШ и столбик золотых КША. И двадцать пять серебряных мексиканских «орлов». Ее любимый револьвер «смит-и-вессон», три пачки патронов к нему, нож-наваху и часы на толстом кожаном ремешке.
С момента, когда запылала семейная церковь, прошел год. Шейла Лох-Мара выросла, превратившись в высокую и крепкую девчонку-chikano одного из самых опасных кварталов выжившего Фриско. Улицы стали ее домом, а прошлое беспокоило уже не так сильно.
Рецепт она нашла не так давно. Двое из пятерых патрульных, привезших ее в форт, кормили рыб в Заливе. Осталось трое. И Шейла прекрасно знала, что она их найдет. Пусть и потом.
По ее щиколоткам, серебрясь свежей белой краской и чернея пока еще блестящей тушью, расползались узоры ее банды. Ее собственной небольшой банды. Энрике Хавес, заместитель, любовник, мастер поножовщины и татуировщик, делал ее узоры очень аккуратно и бережно. Свою chika-bella он любил самозабвенно, как и полагается взрослому и серьезному мужчине семнадцати с половиной лет.
Банда Ши, как уже начинали говорить в квартале, была лихой. Быстро и серьезно поделила территорию с ближайшими конкурентами, вырезав две слабые банды и выставив «мировое» угощение для двух посильнее. Все лавки на трех улицах и двух рынках исправно отдавали свое, и Шейла не опасалась за будущее. Копы? А что – копы? Муниципалитет платил парням в черной форме из рук вон плохо. Шейла платила лучше.
