И, Шейла Лох-Мара, мне достаточно было не смотреть на цветок, растущий у тебя между красивых бедер, чтобы понять, сколько там швов. И я знаю, я увидела, откуда эти швы…
Изабель выдохнула. Шейла смотрела на нее и не видела. Она видела другое… Она видела других…
Она слышала себя. Тот плач, что остался внутри ее, потому что она молчала. Потому что люди не должны быть зверями. Особенно сейчас, когда Бойня все ширится и ширится. Но такими они и оказались, те пятеро, что незадолго до этого приезжали к ним, покупали виски и улыбались ей. Шейла молчала, скрипя зубами и трясущимися пальцами перебирая осколки хрустко сломавшегося стакана. Порезы не болели и не жгли, просто не чувствовались. Чай, пролитый на плед и на саднившую тату, даже не холодил.
Изабель подошла к столу, где Алехандро чистил винтовки, и взяла одну из чистых тряпок. Когда тонкие пальцы сильно и бережно замотали ее ладонь, Шейла не поняла. Назад девушка вернулась одновременно со стуком собственных зубов по ободку, леденящему их холодом. Изабель оказалась предусмотрительной, налив только-только привезенную из родника воду в жестяную кружку. Правильно, толстый ободок Шейла точно не смогла бы отгрызть.
– Прости… – черноволосая испанка провела пальцами по щеке Ши, – прости меня. Пожалуйста. Но только так ты бы поверила. Ведь ты если кому и сказала, то только Энрике. Ведь с ним ты убила двух патрульных и похоронила у пирса кривого Джексона.
– Он… он…
– Ты не хочешь понять, – Изабель говорила спокойно и мягко, как с ребенком или душевнобольным, – я увидела это, девочка. Просто увидела. Я Изабель Эрнандес де Сааведра, и меня считают не только гадалкой. Еще меня считают ведьмой, и многие удивляются, почему до сих пор за меня не взялся ни один командор. Энрике мне не настолько хорошо знаком, чтобы я рассказала ему это. И, конечно, он мне редко что-то рассказывал вообще.
Шейла кивнула. Ее, наконец-то, отпустило. Похороненные воспоминания порой возвращались. Возвращались так страшно и больно, что она закрывалась на несколько дней и тихо выла у себя. Пока не встретила Энрике.
– Недавно в квартале, где находится «Роза», появились три новых копа. Из патрульных. Ты их знаешь. Они приехали с востока вместе с новым интендантом полиции. Они его люди и плевать хотят на устоявшиеся правила. А наши… защитники, – Изабель сплюнула, – боятся их. И им плевать, что те вытворяют в борделе, где мне так посчастливилось жить несколько лет. Вчера они добрались до меня.
