Дни испанки-гадалки расписывались чуть ли не на недели вперед.
Порой Шейла даже помогала гадалке, совершая редкие вылазки в город. Появление у гадалки помощницы, изуродованной прислужниками Козлоногого во время дороги из Остина во Фриско, в какой-то момент поверили даже копы. Так что Шейла смогла не часто, но выходить в город. На рынок, по лавкам, иногда даже до площади. Но до площади только в сопровождении Изабель.
Ночами они разговаривали. Каждую ночь. Две очень похожие даже внешне молодые женщины, схожие даже судьбой.
Семья у Изабель… испанка молчала про них. Единственное табу в их отношениях. Хотя нет, было еще одно. Шейла никогда не видела Изабель без одежды. Даже в крохотной ванной, которую им приходилось делить. В какой-то момент Шейла поймала себя на мысли, что Изабель успевает переодеваться на ночь с потрясающей скоростью и всегда надевает длинные ночные рубашки с рукавами. Как будто что-то прячет под ними. Но она решила для себя сразу и твердо: это не ее дело.
Изабель помогла ей. Раскрыла глаза на многое. Помогла справиться со страхами, что жили внутри ее. Изабель стала ей ближе, чем потерянные сестры и тети. Единственное, что испанка не смогла, это заменить мать. Хотя нужно ли было это Шейле после всего случившегося в ее жизни?
Наверное, все же да. Творившийся в живом котле по имени Фриско ад просил дать выход чему-то человеческому. Тем более что Шейла не ходила в единственную англиканскую церковь района. Слишком хорошо многие из врагов знали ее страсть к вере. Или, вернее, к замаливанию грехов.
Про веру они говорили часто. Шейла даже настраивалась на споры. Как-никак, Изабель католичка, если судить по распятию и Святой книге на латыни. Не каждый человек мог знать латынь, а она знала.
– Pater noster, qui es in caelis… Шейла, не квинчелис, прости Боже, нет… кви эс ин челис, ударение на Е, Шейла… sanctificetur nomen tuum. Adveniat regnum tuum. Fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra… Шейла, пожалуйста, не мешай… Panem nostrum quotidianum da nobis hodie. Et dimitte nobis debita nostra, sicut et nos dimittimus debitoribus nostris. Et ne nos inducas in tentationem, sed libera nos a malo. Amen.
Изабель заканчивала читать молитву, стоя коленями на маленькой скамеечке, вставала и не реагировала на редкие и едкие комментарии Шейлы.
