Андрей Огоновский — старый космический волк, которому не раз приходилось пускать в ход свой верный бластер, никогда не забывал о своем основном предназначении. Служитель бога Эскулапа, врач, человек с золотыми змеями на погонах, он спасал жизни других людей, подчас рискуя своей собственной. Но пришел час, когда ему пришлось стать спасителем целой планеты… А когда отгремели сражения космической войны и он вернулся на родной Оксдэм, вместо заслуженного отдыха ему пришлось вступить в схватку с грязной сворой, объединившей болотных бандитов-людоедов и лощеных бизнесменов.
…Недвижимая и бессмертная, тьма пространства переходила здесь в некий, странно подсвеченный сумрак — то призрачно светилось недалекое водородное облако, скрывавшее в себе несколько сотен тусклых звездочек. В пустоте, разбавленной лишь редкими скоплениями чуть мерцающей пыли, недвижно висели четыре огромных звездолета, одинаково черных, с одинаковыми черно-золотыми крестами на бортах.
Вот только изувечены они были каждый по-своему.
Лидер-линкор «Райнхард Шеер», недавно еще бывший флагманом гигантской армады в три тысячи вымпелов, выглядел так, словно его долго и яростно терзали все псы Преисподней; толстенные плиты внешней брони там и сям висели оплавленными лохмотьями, один из четырех эволюционных двигателей был выбит из креплений и болтался на двух уцелевших силовых фермах. Находившийся рядом с ним ударный линкор типа «Саксон» выглядел значительно лучше, но и ему не удалось избежать множества попаданий. Впрочем, «Саксы» славились своей живучестью, поэтому его главный инженер ручался, что все неисправности могут быть ликвидированы силами экипажа.
Фрегат дальнего наведения класса «Надир» умудрился получить всего два залпа, и, в общем-то, в серьезных ремонтах не нуждался — а вот висевшая поодаль тяжелая туша, по виду напоминавшая давно снятый с вооружения линкор серии «Эскобар Медина», была измочалена не меньше «Саксона». Это было госпитально-спасательное корыто «Парацельс», волею судеб вдруг оказавшееся в самой гуще безжалостного сражения после того как строй Конфедерации распался, и линейный бой превратился в свалку. Большая часть экипажа летающего госпиталя отправилась прямиком в Валгаллу, поэтому из боя его выводили в основном врачи, каждый из которых имел и какую-то бортовую специальность.
Именно здесь, в просторном командирском салоне «Парацельса» сидели сейчас уцелевшие командиры и старшие офицеры четырех кораблей. Командующего среди них не было — львиное сердце маршала Руперта Келли, поднявшего свое соединение навстречу многотысячной армаде Эсис, остановилось в ту секунду, когда прямое попадание разворотило нижний штурманский пост «Шеера», где он имел неосторожность находиться.
Четыре корабля — все, что осталось от более чем трех тысяч боевых звездолетов, пытавшихся остановить страшный клин Эсис, двигавшийся к одной из человеческих колоний, к системе Альдаран: уцелевшие отступили, но долго еще преследовали четыре корабля, которые уходили все дальше и дальше, надеясь пройти Южную Петлю и соединиться с XXXVII резервным корпусом вице-маршала Бринского, занявшим позицию неподалеку от Беллами. Когда преследователи отстали, «Надир» поймал страшную новость — Бринский разбит, Беллами почти обложена и готовится поднимать свои флоты… прорыв становился невозможным.
— Не хочу вас пугать, господа, но для нас, похоже, эта война кончилась… На некоторое время, я надеюсь.
В салоне висела тишина, где-то под потолком медленно крутились пылинки, влекомые сонными струями вентиляторов. Они — уцелевшие, — прекрасно знали, что легион-генерал Волльмер прав. Командир флагмана, он был старшим среди них, и ему было принимать решение.
— Подать голос мы не можем, — продолжал он. — Вся окрестная зона полна рейдеров противника, и нас немедленно обнаружат. Возвращение на базу также исключено… Единственное, что мы можем — это найти планету, на которой экипажи смогут произвести доступный вне доков ремонт, и ждать до тех пор, пока мы не сможем вступить в бой. Я надеюсь, что все вы, — он обвел салон твердым, как клинок, взглядом своих яростно черных глаз, — понимаете: победа так или иначе будет на стороне Конфедерации… я не исключаю, что мои слова звучат излишне громко… но ничего другого я сказать не могу.
Да, они это знали… Внешние колонии приняли первый удар, но до Авроры — всего лишь сорок суток крейсерского хода, а там богатые, многолюдные миры с невообразимым людским и промышленным потенциалом, там гигантские флоты, способные перемолоть любого противника, тогда как базы Эсис далеко, и чем сильнее растягивают они свои коммуникации, тем меньше их шансы. Но пока — пока они должны затаиться и ждать. Может быть, год, может быть, два… Они должны выжить: хотя бы для того, чтобы дожить до победы.
— Беллами неприступна в принципе, и за нее мы можем не опасаться, — Волльмер неожиданно осекся на полуслове: под потолком салона раздался резкий писк вызова, и дежурный офицер «Парацельса» заговорил, не спрашивая разрешения:
— Начальник связи «Надира», срочно…
Щелчок переключения — и хрипловатый, почти сорванный голос:
— Четыре тяжелых крейсера-носителя, дистанция три и семь миллиарда, скорость 0,3 L, строй уступа…
— Они нас еще не видят? — резко переспросил Волльмер.
— Разумеется, нет, генерал. Их вижу только я. Кажется, пока нам везет — иксовое перекрытие у них почти двадцать градусов. Скоро они начнут удаляться…
— Если, конечно, не сманеврируют, — тихо сказал кто-то.
Волльмер посмотрел на говорившего: это был командир «Саксона».
