Огоновский недоуменно отпрянул и обвел присутствующих ничего не понимающими глазами.
— Это даже не день рождения, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — А что же?
— Он еще ничего не знает! — выкрикнул кто-то.
— А что я должен знать? — поинтересовался Огоновский, понимая, что произошло нечто воистину экстраординарное. Уж если Либих выкатил свой собственный коньяк… — Что, мы уже победили? Так вроде еще рано…
— Вторая планета, — загомонили несколько докторов разом, — вторая планета, господи помилуй, при-год-на для жизни! При-год-на, Андрей! И мы будем там через неделю максимум! Прощайте, скафандры! Будем жить, как в раю, устроим, наконец, себе отпуска. Пока ребята будут ремонтироваться, мы будем в морях купаться!
Огоновский присел на стол и взял в руки стопку либиховского коньяку.
— Это здорово, — признался он. — А вы уверены, что там никто не живет?
— Че-его?
Доктор Либих едва не потерял дар речи.
— Вы не переутомились, Андрей? — заботливо поинтересовался он. — Помнится, вы так долго тащили вахту в этом как его, грантауэре…
— Не-а. Я так, подумал чего-то.
Огоновский мелланхолично проглотил коньяк, закусил его кусочком рационного шоколада и добавил, глядя себе под ноги:
— А то будет нам сафари.
— А вдруг в самом деле… — нерешительно сказал кто-то. — Все-таки такая редкость…
— А вот идите вы все к черту! — выкрикнула лейтенант Анджелина Деж, сорокалетняя резервистка, пол-жизни просидевшая в роскошной косметологиеской клинике. — Не хочу я в это верить. Не буду, и все! А вы, старый бука, не смейте портить нам праздник.
— Да я-то что, — нисколько не обиделся Огоновский. — Я ж так, просто…
Поглядев на Анджелину, которая укоротила форменную юбку в первый же день призыва, Огоновский подумал, что он, бука, будет несколько моложе этой животрепещущей девчонки.
«Стало быть, планета земного типа, — размышлял он. Что ж, мои цыплятки, я посмотрю, какой отпуск вы там себе устроите. Дичайший мир, почти наверняка кишащий всякими добрыми тварями, которым и днем и ночью хочется кушать… Купаться они будут, как же. Ну-ну, я хотел бы на это посмотреть. Впрочем, что это я в самом деле? Не будем портить людям настроение.»
В углу завели умнейший разговор о перспективах планетарного ремонта. Огоновский посмотрел на говоривших: то были двое молодых резервистов, милейшие, в общем-то ребята, главный недостаток которых заключался в том, что, едва напялив на себя синие мундиры, они сразу же возомнили себя выдающимися знатоками космических дел. Этак, решил он, парни и до стратегии договорятся. Не сегодня-завтра начнут цитировать Сунь-Цзы…
— Прекрасный коньяк, — сообщил он Либиху.
— А отчего же, вы пейте, пейте, у меня этого добра полно, — обрадовался тот. — А вот скажите-ка, — старший врач доверительно понизил голос, — правда, наверное, что на… ну, на не очень освоенных планетах могут быть всякие неожиданности?
Огоновский призвал на помощь все свое самообладание.
— Самой мелкой неожиданностью может быть неблагоприятная бакобстановка, — ответил он, поражаясь идиотизму кадрового флотского доктора: услышав такое от Анджелины, он бы и не удивился, но ведь Либих, по идее, проболтался в космосе лет так сорок, неужели же он не понимает элементарного?
— Надеюсь, нам помогут фильтры, — заметил Либих, вдруг переходя от возбуждения к полнейшей рассеянности.
Огоновский пожал плечами и подумал о том, что самым лучшим решением будет незаметно испариться и найти, пока она не легла спать, веселуху Мэри-Бин. Все же превосходный коньяк заставил его задержаться — еще на пару рюмок. Он покрутил в руках высокую зеленую бутылку с яркой, сине-золотой этикеткой и прицелился накапать себе новую порцию.
В эту секунду под потолком, перекрывая общий гул, неистово заревела сирена.
— Экипажу занять места согласно боевому расписанию! — возопил трубный глас старшего вахтенного офицера.
— По местам, по местам! — бледно засуетился Либих, первым отреагировавший на тревогу.
— Это все вы, Огоновский! — пискляво выкрикнул чей-то голос.
Андрей не отвечал. Он быстро опрокинул в рот рюмку и спрыгнул со стола.
Его ждал шестой грантауэр левого борта.
— Шестой-левый заряжен, исправен, к бою готов! — проорал Харпер, едва перед его глазами замигали зеленые огоньки тест-системы.
Андрей удобно устроился в глубоком кресле, защелкнул на груди ремни и потянул из-под низкого потолка прицельную маску. Пружиня на витых спагеттинах проводов, маска упруго облекла его физиономию. На несколько секунд он ослеп.
— Огня не открывать, — мрачно буркнул за его спиной голос вахтенного канонира. — Пока я не дам полное совмещение нулей, даже не дергайтесь.
— О, черт, — услышал Андрей недоуменный голос кэпа Харпера. — Что бы это значило?
Огоновский наконец установил ориентировку визира на внутренний режим. Это было смешно: Харпер выглядел зеленовато, будто после недельного запоя.
— Я не понимаю, — продолжал он, задумчиво дергая свою маску, висевшую возле его правого плеча, — если они нас опять догнали, то почему тогда не стрелять?
