Пораженный, он смотрел на Андрея почти что с испугом, ожидая объяснения происходящему. Огоновский пожевал губами и еще раз поглядел в щелку.
— Я не думаю, что парень болен, — прищурился он. — Но похоже, что он пережил глубокое потрясение. Но что послужило ему причиной? Ты не заглядывал в эти его бумаги?
Ингр поморщился и на секунду прикусил губу.
— Заглядывал… кажется, это какой-то старинный манускрипт, но я никогда не видел шрифта, которым он написан. По-моему, это что-то настолько древнее, что никто из нас не определит даже, в какую эпоху он создавался.
— Но Халеф явно читал его! Что же его так добило?
— Давай начнем собираться, — вздохнул Ингр. — Чем раньше мы выедем, тем лучше. Я пойду будить Акжая, а ты одевайся и разбуди Касси.
Застава была передвижная — два грузовика на огромных пневматиках и неуклюжий гусеничный транспортер с пушкой во вращающейся башне. Над одним из грузовиков колыхался целый лес гибких антенн. Ингр наскочил на них совершенно неожиданно — быстро идущий «Пес» вывернул из-за леска и встал, словно замерев от неожиданности.
— О, господи, — прошипел Андрей. — Это армейцы?
— Несомненно… Что же делать? Ведь они, чего доброго, могут нас всех пострелять…
— Ты говорил, что у нас не должно быть проблем с полицией…
— Это не полиция, это армия. А они сейчас знаешь какие озверевшие?
Словно в подтверждение его слов, транспортер начал медленно разворачивать башню. Негнущимися пальцами Андрей расстегнул кобуру: его бластер в принципе мог пробить легкую броню, но Огоновскому совершенно не хотелось стрелять по лояльным представителям вооруженных сил чужой страны, переходя, таким образом, непосредственно в разряд тех самых мятежников…
— Сидите в машине, — неожиданно произнесла Касси и перебралась через борт вездехода.
— Что она хочет? — испуганно спросил Андрей.
Ингр не ответил. Глядя в спину удалявшейся девушки, он лишь прищурился и зловеще усмехнулся. Сидевший рядом с ним Халеф побледнел, как перед смертью, его губы сами собой завели очередную беззвучную молитву.
Держа в руке бластер, Андрей наблюдал, как узкая фигурка девушки приблизилась к серой громаде танка и несколько раз взмахнула рукой. В борту машины откинулся люк, появилась круглая усатая физиономия в темном шлеме. После короткого обмена приветствиями (а может, объяснениями?..) офицер спрыгнул на примятую траву. Андрей видел, как Касси зашарила в поясной сумке, что-то отыскивая, а потом протянула офицеру ладонь, на которой лежал маленький черный предмет. Круглая рожа сразу же стала ужасно серьезной, а в жестах появилась некоторая угодливость.
— Поехали, — скомандовал Андрей, пряча бластер в кобуру. — Не знаю как, но они договорились.
Ингр загадочно хмыкнул и запустил двигатель. Бросив на него короткий взгляд, Огоновский понял, что парень знает гораздо больше, чем говорит. Вероятно, его уверенность в том, что особых неприятностей ждать не стоит, базировалась на каких-то общих с Касси секретах, о которых, Андрей, разумеется, мог только догадываться. «Пес» остановился под округлой кормой танка, и Ингр вылез из-за руля.
— Побудьте здесь, — сказал он.
— Оперативная ситуация вокруг Фальманика неблагоприятная, — слышал Андрей негромкий мужской голос, — и я не советовал бы вам… формально город удерживается правительственными войсками, но в округе бродит огромное количество банд, и есть информация, что они готовятся объединиться для прорыва к побережью. Ведь рядом Хабуран…
— Не пугайте меня Хабураном, — отвечала Касси. — У меня есть совершенно определенный приказ, и я должна его выполнить. Чем трепаться, лучше дайте мне последние сводки по провинции. У меня очень мало времени!
«Вот как, — подумал Андрей, — значит, у нас ко всему прочему есть какой-то особый приказ, позволяющий не бояться патрулей в воюющей стране! И чем, интересно, все это закончится? Может, лучше вовремя смыться, а то, глядишь, и в самом деле я финиширую в контрразведке, которая будет трясти из меня тайны, о которых я и не подозреваю?»
Потом он услышал негромкое бурчание Ингра — но тот говорил настолько тихо, что Андрей не разобрал ни слова. Все это время скрючившийся на переднем сидении Халеф неслышно шептал молитвы. Сверток с желтоватыми листами лежал под ним, и сейчас Андрей испытывал сильнейшее желание схватить этого богомола за шкирку и поинтересоваться, что же так потрясло его в этом древнем манускрипте… ситуация, это он чувствовал собственной задницей, становилась все более запутанной — Огоновский видел, что вокруг него происходит нечто, плохо укладывающееся в привычную для него событийную логику.
