Ей нечего сказать, потому что слова здесь лишние. Нарушит паузу хоть одним звуком – разобьет ценный фарфор тишины, которая бывает только тогда, когда ты наконец осознаешь и принимаешь: дальше будет только хуже.
Глеб озирается по сторонам, не зная, куда поставить сумки.
– Да хоть сюда кидай, – говорит Горыныч, открыв дверцу встроенного шкафа. – Потом как-нибудь разберетесь, а сейчас – к Леониду Палычу. Он тут у нас всем заведует, он тебя и на работу нанимает.
Холодное, скользкое чувство сожаления селится у Глеба где-то в районе желудка. Как же теперь хочется отмотать время назад, вернуться в темную квартирку на юге города и продолжать жить так, как привык. О том, что им не первую неделю грозят выселением, вспоминать как-то не хочется. Плохое, оно ведь быстро забывается, особенно когда было столько хорошего.
Та квартира располагалась на шестом этаже, оттуда можно было наблюдать за чужой жизнью, будто это телешоу. Здесь же в лучшем случае белочка заберется на дерево под окном или паучок в кровать заползет.
Общежитие в целом похоже на смесь детского лагеря и санатория. Вроде бы не по-спартански, но в то же время без излишеств. В коридоре – один рукомойник на всех. Заметив удивленный взгляд Ренаты, Горыныч пояснил девочке, что нормальные ванные у них тоже есть, причем одна на две комнаты, так что беспокоиться не о чем.
Жить придется, конечно, порознь: Ренате в женском крыле, Глебу, соответственно, в мужском. Но не это самое страшное, а то, что они оба двадцать четыре часа на семь будут окружены теми, от кого столько лет отчаянно пытались скрыться.
– В общем, я с вами дальше не пойду: мне на пост возвращаться надо. – Горыныч подтягивает свободно сидящие брюки. – Вы, главное, до учебного корпуса дойдите, а там вас Верочка подберет. – И исчезает.
Глеб выглядывает в общий коридор в поисках уже знакомой нам девочки и, не увидев ее, кричит, сложив руки в несуществующий рупор:
– Ренатка-а-а, ты где-е-е?
Из двери в противоположном крыле высовывается веснушчатый нос. Это его дочь. Даже с такого расстояния видно, что девочка невероятно довольна: улыбка так сильно натянута от уха до уха, что щеки вот-вот лопнут.
– Все путем, полет нормальный! – отзывается она.
Он давно не видел Ренату такой счастливой. Да что там давно – никогда. Обычно она преследовала его из комнаты в комнату, с немым укором наблюдая за тем, как сигарета сменяется бутылкой, а затем другой сигаретой. Сейчас она впервые на его памяти похожа на обычного подростка, который счастлив, что наконец-то будет жить без родственника-алкоголика под носом.
– Я сейчас ненадолго отойду! – кричит Глеб. – Ты там пока отдыхай.
Вымощенная плиткой дорожка от общежития к зданию школы усеяна шипящими рептилиями. Они извиваются под его ногами, постоянно рискуя быть раздавленными, но в итоге как-то уворачиваются, превращаясь в живое море, которое расступается только перед одним-единственным Моисеем.
К постоянному присутствию змей невозможно привыкнуть. Открываешь кухонный шкафчик – там тебя поджидает черная мамба, под крышкой унитаза – древесная змея. Это как если бы все ваши комплексы в один прекрасный день превратились во что-то живое, быстрое и ядовитое, и куда бы вы ни пошли, они бы повсюду отправлялись за вами.
И все же человек – удивительное создание. Он может жить с тещей в одной квартире, по доброй воле ходить к стоматологу и даже свыкнуться с ростом в семьдесят сантиметров. Так что змеи на этом фоне – так, ерунда. Тем более что развернувшийся перед Глебом вид вполне способен отвлечь от кишащих во дворе гадов.
Двухэтажное здание, сплошь из стекла и металлических конструкций, мягко говоря, завораживает. Каждое помещение хорошо проглядывается с улицы, и Глеб не может поверить своим глазам: в такой современной школе откажется работать разве что идиот. Старые места работы – от курьера до администратора в фитнес-клубе – ни в какое сравнение не идут с возможностью преподавать в
Снаружи кажется, будто здание и окружающая его природа слились в одно целое. Многочисленная зелень отражается в окнах; солнечные блики заставляют щуриться от визуального удовольствия.
Внезапно их дыра на окраине Москвы кажется убогой пещерой по сравнению с этим лесным замком.
«Наверное, дети, которые здесь учатся, счастливчики», – проносится в голове у Глеба, а затем он вспоминает,
– О, вы, наверное, Глеб Дмитриевич! – всплескивает руками молодая девушка, стоящая на ведущих ко входу ступеньках.
Стрижка по плечи, светлые глаза, недорогая, но аккуратная одежда. Сотрудница школы «ФИБИ» не производит впечатление не-человека, что удивляет Глеба больше всего. Детский энтузиазм делает ее похожей на героиню диснеевского мультфильма, и Глеб невольно улыбается.
– Просто Глеб, – скорее из желания понравиться, нежели из-за чего-то другого просит он.
– Хорошо, Глеб так Глеб, – соглашается она и протягивает руку для пожатия.
