– Мне плевать, что входит в его планы! – рявкнул я, со злобой барахтаясь в мареве сна сиира. – Оба выродка воеводы сейчас рядом с Амаль! Возможно, она уже мертва!
Сердце противно трепыхалось в горле, дымка мало-помалу рассеивалась. Я должен проснуться! Если не успею… Нет, я должен успеть!
– Влюбленный дурак, – проворчал Реф, и его слова донеслись до меня далеким эхом сквозь проступающие очертания полуразрушенного каменного круга. – Куда уж там скромнице Лире до живого воплощения пламени!
Усилием воли я вырвал себя из забытья. Холм по-прежнему пустовал, но неупокоенная душа Рефа все еще витала рядом. Отныне я знал это совершенно точно и чувствовал его всем своим естеством.
Времени на раздумья осталось бесконечно мало, но мне оно и не требовалось. Я сделал бесконечно неправильный выбор еще в кабинете Амаль и продолжу ему следовать.
Конь сердито заржал при виде меня. Он взволнованно топтался у дерева, к которому был привязан, двигал ушами и шумно дышал. Место, наполненное магией, пришлось ему не по нраву. Как, собственно, и все остальное на протяжении последних двух дней.
Я вскочил в седло и, склонившись к мощной шее, взмолился:
– Прошу тебя, скачи быстрей. Давай забудем обиды ради нее? И тогда, клянусь, я больше ни разу не назову тебя Скотиной.
Мерин фыркнул и, повинуясь слегка натянутым поводьям и прижатым к бокам шенкелям, двинулся с места. Уже через сотню метров я перевел его на галоп, и Скоти… конь послушался! Неважно, понял ли он меня либо же просто стремился убраться подальше от искрящегося магией места. Пока не стемнело, мы должны вернуться в Солнечную. Ночью ехать бессмысленно – в темноте мерин переломает себе ноги. С рассветом двинемся к Вароссе и, если позволит Владыка, к вечеру достигнем города роз.
Да, процессия, возглавляемая воеводой, в пути уже полдня, и догонять их бессмысленно, но я не простил бы себя, если бы не попытался спасти ту, что дважды вырывала меня из хищных лап смерти. В голову приходил лишь один человек, к которому можно прийти за помощью. Маура. Если по пути к ней меня не убьет Шурале…
Когда вдали показались огни Вароссы, идеально круглый блин полной луны уже воцарился высоко в небе. Сумерки застали нас с мерином далековато от города, но терять драгоценные часы на ночлег под открытым небом было бы слишком расточительно. Я спешился и вел коня под уздцы по ухабистой дороге, покрытой ночным маревом.
Нечистый лес простирался по правую руку и сегодня казался особенно зловещим в чернильной мгле. Видит Владыка, я бы вошел в него раньше, но бросать мерина на произвол судьбы не позволила совесть, как и вести его с собой, превратив в корм для нечисти. Мысль вернуться к знакомым местам и пойти дорогой, по которой мы с Рефом забрели в лапы к Шурале, показалась весьма здравой.
Страх перед хозяином леса вытеснила цель, ради которой я готов был рискнуть и потягаться даже с этой тварью. Влюбленный дурак, как сказал Реф. Старый валенок оказался прав. Как и всегда.
Привязать коня в голой степи, рассекаемой Нечистым лесом, оказалось негде. Ругнувшись себе под нос, я повел его к городским воротам, запертым на ночь. Двое привратников несли службу, вальяжно прислонившись к мощным створкам, и, казалось, даже дремали на посту. Стоило топоту копыт донестись до их ушей, оба встрепенулись и наставили на меня сабли. В неясном свете факелов солдаты империи наверняка не узнали коричневую форму отряда наместницы, зато учуяли вонь лошадиного пота, которым я пропитался за дни путешествия верхом.
Мне потребовались пара минут и несколько высокомерных фраз, чтобы стражники поняли, с кем имеют дело, и учтиво пообещали привязать мерина к коновязи, установленной для гостей Вароссы. Все же отряд наместницы был у них в чести.
Освободившись от обузы, я твердо зашагал к Нечистому лесу, обманчиво безобидно покачивающему ветвями исполинских деревьев. Впереди маячило то самое место, где Амаль раз за разом входила во владения Шурале. Туда-то мне и нужно.
Я свернул с тракта и устремился к лесу, приминая подошвами иссохшую за лето траву, доходящую почти до пояса и цепляющую походный плащ. Наверняка в нем останется уйма колючек, но сегодняшней ночью они были мельчайшей из моих проблем и никак не могли тягаться с Шурале, сулившим мне верную смерть.
Я вошел в лес между двумя громадными дубами и замер. Стоило сделать шаг во владения Шурале, как звуки мира за спиной смолкли, оставив лишь мое отрывистое дыхание и шорох опавших листьев под подошвами ботинок. Желтый блин полной луны освещал верхушки деревьев необычайно ярко, но на земле царила непроглядная мгла.
