Я с трудом перевел взгляд на невысокую женщину лет семидесяти, облаченную в дорогое прогулочное платье противно-персикового цвета и такого же цвета шляпку с огромным тканевым цветком. Ее рука в бежевой перчатке брезгливо прижимала к носу кружевной носовой платок.
– Почему уважаемые люди должны терпеть эту вонь?! – брюзжала карга, которой вторила женщина помоложе в голубом платье и белой широкополой шляпе:
– Сил нет, как надоели эти пьяницы! А этот еще и окровавленный весь! Видимо, не поделили что-то с собутыльниками! Куда смотрят солдаты? В камеру таких или на полезные работы! Пусть улицы метут, раз есть силы куролесить ночи напролет!
Не слушая их досадливых причитаний, я пошарил рукой рядом с собой и нащупал вещевой мешок, показавшийся ощутимо легче, чем был еще вчера. Так и есть! Исчез мешочек с той малой частью денег, которые я взял у наместницы, оставив под матрасом в солдатском корпусе львиную их долю. Помимо этого, пропала пара походных ботинок, добротный кожаный пояс, мои нехитрые медицинские принадлежности и даже бурдюк для воды.
– В чем дело, женщины? Что натворил этот бродяга? – зычный мужской голос заставил вскинуть голову и устало закатить глаза. Патруль имперских солдат не сулил мне ничего хорошего.
– Это же просто немыслимо! Бродячие пьянчуги позволяют себе спать на центральной площади! Неудивительно, что вся Белоярская империя считает нас дикарями! В Белоярове подобные маргиналы уж точно не разгуливают по улицам и не пугают приличных людей! – запричитала дама в персиковом платье, заламывая руки. На ее лице скользило выражение крайней брезгливости.
– От него пахнет за версту! – добавила женщина в голубом.
Я устало отвернулся, рассматривая прохожих и место, где оказался. Совсем рядом возвышался огромный обелиск, возведенный в честь завоевания Нарама Белоярской империей. Надо же, это и вправду центральная площадь Даира! Почему меня бросили именно здесь?! И почему я весь пропах дешевой настойкой?
– Пойдем-ка с нами, парень, – буркнул один из солдат и потянулся, намереваясь схватить меня за локоть. Тело сработало раньше разума, отчего я отточенным движением вывернул его руку.
Двое напарников незадачливого бойца бросились на меня разъяренными боровами. Они обездвижили меня, навалившись немалым весом, а опозоренный солдат влепил увесистую оплеуху, отчего в голове зазвонили незримые колокола
– Ты нарвался, говнюк, – прошипел он, наклонившись ближе, но тут же скривился и отпрянул. – Что ты такое пил? Невыносимая вонь! Хоть не сдохнешь по дороге?
– А тебе какой вариант по душе: чтобы сдох или нет? – поморщившись от головной боли, процедил я.
– Он еще и дерзит! Совсем стыд потерял! – не унималась карга в персиковом платье.
Я стрельнул в нее гневным взглядом, и сгустившийся воздух заставил старуху испуганно отпрянуть, шепча молитвы Творцу.
– Он еще и колдун! Этот пьянчуга чуть не убил меня! – завопила она, тыча в меня пальцем. – Отведите его к навирам! Пусть отправят мерзавца на рудники!
Солдаты растерянно переглянулись, а я с дурацкой улыбкой пожал плечами, внезапно осененный спасительной идеей. После подлого предательства Мауры у меня не осталось причин скрывать свою сущность. Братья помогут отыскать Амаль, раз не помогла ее мать!
– Отведите меня к навирам, или я удавлю их обеих! – заявил я, окидывая склочных теток хмурым взглядом, отчего обе бросились наутек, будто и не было у них за плечами солидного возраста.
Один из солдат отвесил мне увесистый пинок и грубо толкнул вперед.
– Будем мы еще из-за пьянчуг навиров беспокоить. Давай, двигай. Посидишь в камере денек-другой, очухаешься.
– Еще раз повторяю: отведите меня к навирам, иначе пожалеете.
Солдаты переглянулись и расхохотались, приправив свой смех еще одним тычком в спину.
Я чуть слышно зарычал и процедил:
– И не говорите, что я вас не предупреждал.
Воздух вокруг сгустился, будто кисель, и взял в удушливый плен каждого из них. Солдаты схватились за шеи в отчаянной попытке вдохнуть. Я остался на месте, несколько прекрасных мгновений вальяжно наблюдая за их ужасом. Магия бурлила в отдохнувшем теле, упрашивала поднажать и довести дело до конца. Тьма жаждала видеть перед собой посиневшие трупы, но я был ее хозяином и потому велел замолчать. Одна мимолетная мысль, и солдаты вновь получили возможность дышать полной грудью, надсадно кашляя и отплевываясь.
Ужас на их лицах сменился яростью. Мгновенная подсечка, и мое лицо уже вдавили в брусчатку. Двое солдат нависли сверху, придавив своим весом, третий же отстегнул от портупеи особые кандалы и заковал в них мои руки, надежно пленив магию.
– Теперь-то вы отведете меня к навирам? Как видите, кандалы не причиняют мне неудобств, – пробормотал я, кое-как двигая губами из-за брусчатки, в которую по-прежнему вдавливала мое лицо рука одного из солдат.
– Как такое возможно? Может, они сломались? – пробормотал кто-то из них.
