Сон оплетал тело слабостью, и я почти перестал с ним бороться. Звук разбитого стекла, донесшийся из-за двери, заставил меня встрепенуться и прислушаться.
– Порезалась? – раздался приглушенный голос Беркута. По всей видимости, он подошел совсем близко к двери, раз я смог его услышать. – Зачем тебе понадобилось это блюдце? Только вонь от твоих масел.
Ответом Беркуту послужили надрывные рыдания наместницы. Я прислушался, прижавшись ухом к замочной скважине. Она скулила, будто раненое животное. Вот уж не думал, что ведьма умеет плакать.
– Мне казалось, что Айдан убьет меня. Просто свернет шею, как курице. Он уверен, что я отравила Малику. Что мне делать, Михель? Он не остановится…
– Отряд защитит тебя. Я защищу тебя, наине. Ты же знаешь.
– Я боюсь, Михель. Боюсь, как тогда. Рядом с ним я не могу испытывать ничего другого. Мне до сих пор снится тот парень. Я раз за разом сжигаю его, и так с тринадцати лет.
Амаль разрыдалась с новой силой. Я слышал, как Беркут успокаивал ее и баюкал, будто беспокойного ребенка.
– Год назад сны исчезли, – всхлипывая, продолжала наместница. – Их так долго не было, и я решила, что победила. А потом моя ошибка вернула их. Теперь во снах я сжигаю Ингара. Михель, мне даже эфирные масла не помогают!
– Я попрошу у Гаяна снотворную настойку для тебя, – заверил ее Беркут.
– Она не изменит того, кто я есть. Я чудовище, как и говорил когда-то Айдан.
– Разве тебе есть дело до того, что говорит этот ублюдок? – вопрос Беркута заставил Амаль замолчать и сдавленно всхлипнуть.
– Он говорит правду, – она вновь разрыдалась. – Маура родила меня, чтобы посадить на место отца. Айдан прав. Он имеет право ненавидеть меня.
– Но не смеет запугивать, бить и подсылать к тебе насильников, – голосом, не терпящим возражений, отрезал Беркут.
Я уже давно оцепенел, подслушивая разговор, предназначавшийся для единственного человека, знакомого с другой Амаль Кахир, испуганной и потерянной девчонкой. Ее откровения не должны были долететь до чужих ушей, но долетели и заставили меня стыдливо морщиться от каждого слова. Я был уверен, что наместница наслаждается властью над чужими жизнями, что звериная природа ребенка, рожденного от приворота, едва удерживается за маской человека. И уж никак не думал, что снюсь ей в ночных кошмарах. А Айдан… Нет, зря я услышал это!
– Наине, я прошу тебя, не плачь, – донеслись до меня отчаянные слова Беркута, после которых воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь приглушенным бормотанием Амаль. Наверняка командир крепко обнимал наместницу.
Я отшатнулся от двери, только бы не слышать, чем закончатся их успокаивающие объятия. Злость, так ярко искрившая всего четверть часа назад, осыпалась безжизненным пеплом. Ее место заняло недоумение… Я больше не смогу ненавидеть Амаль за причиненную боль, но воспоминания о десятках огней не в силах стереть из моей памяти даже эти откровения. Хрупкая и ранимая она лишь для Беркута, для остальных же – ведьма из стали и огня, которой под силу испепелить человека, слегка пошевелив рукой.
Я размышлял об услышанном больше получаса, перебирая в голове все, что когда-либо слышал о наместнице. Неожиданный вывод заставил меня воспрянуть духом. Амаль нуждалась в помощи Тира гораздо больше, чем мы смели бы предположить. Он мог дать этой объятой ужасом девчонке самое главное – защиту от собственной семьи.
Одного мне так и не удалось понять: кто же убил жену воеводы?
Мои путаные мысли прервали тихие шаги. Я замер и вгляделся в приближающуюся фигуру. Арлан – средний брат наместницы – ступал осторожно и почти бесшумно. Защита от него Амаль не требовалась, но она могла и не знать о всех своих врагах. Если Айдан винит ее в смерти матери, то почему бы Арлану не вторить брату?
Я призвал тени из всех углов, скрыв ими дверь в комнату Амаль. Арлан замер, изумленно таращась на теневую завесу и не решаясь подойти. Почему-то я был уверен, что он попятится и сбежит (если верить словам шпиона о его почти девчачьем характере), но средний сын воеводы оказался настойчивее.
Арлан сделал несколько шагов к клубящемуся у двери мареву и тихонько позвал сестру по имени. Он не решался войти в завесу беспокойной тьмы, но и не уходил. Арлан вновь позвал наместницу, и та все-таки приоткрыла дверь. Я рассеял тени, но опоздал. Амаль успела заметить,
– Я думал, что ведьмы не владеют дарами, кроме магии стихий, – восхищенно пробормотал Арлан.
– Зато знают много любопытных ритуалов, – пожала плечами Амаль.
– Позволишь войти? Я хотел поговорить об Айдане, – осторожно спросил он, внимательно рассматривая заплаканное лицо сестры.
В глазах Арлана я разглядел искреннее сочувствие. Неужели хоть один из сыновей воеводы оказался не ублюдком?
– Прости, но сегодня я не хочу видеть даже тебя. Давай поговорим завтра, если не возражаешь? – на удивление, Амаль отвечала ему вполне доброжелательно.
Извинившись за беспокойство, Арлан поспешно удалился, а на лицо наместницы вновь вернулось надменное выражение.
