У спальни наместницы уже топтался Беркут. Его бешеные глаза вызвали бы у меня усмешку, не понимай я, какие отношения связывают Амаль и командира ее отряда. Случись что с Лирой, я бы не оставил от поместья камня на камне.
Беркут устало прислонился к стене, когда я развеял тени, и мы показались перед ним, держась за руки. Командир чуть заметно вздрогнул, но уже через мгновение выдохнул с облегчением. Амаль поспешила высвободить руку из моей хватки и сделала неуверенный шаг к Беркуту.
– Что это за рев? – коротко бросил он мне.
– Это Реф и его любовь к театральным представлениям, – пожал плечами я. – Он нам здорово помог отвлечь внимание Айдана.
– Что случилось? – этот вопрос Беркут адресовал уже Амаль. Его внимательный взгляд зацепился за ярко-розовые пятна на шее наместницы, отчего на переносице немедленно залегли две глубокие морщины.
– Мы… повздорили, – уклончиво ответила Амаль, инстинктивно прикрыв шею рукой в тонкой перчатке.
– Айдан напал на Амаль Кахир. Он вынуждал ее применить свой дар, – продолжил за нее я.
Глаза Беркута опасно сузились.
– И ты позволил ему прикоснуться к наместнице?! – голос командира гулом разнесся по небольшому пустынному коридору.
– Я был уверен, что она справится и без меня, – ответил я и не удержался от снисходительного взгляда в сторону наместницы. – Когда понял, что дело – дрянь, сразу же вмешался.
– Будь у меня развязаны руки, я бы испепелила ублюдка в тот же миг, когда он посмел прикоснуться ко мне, – в голосе наместницы я почти что различил змеиное шипение. – Не смей сомневаться во мне, миреец, иначе я устрою тебе новую встречу с моим огнем. Не забыл еще потрясающие ощущения?
Зачатки жалости и понимания, зародившиеся было в моей душе, разом увяли, погребенные под привычной ненавистью к правительнице Вароссы.
– Если вы запамятовали, Амаль Кахир, мои тени с легкостью тушат ваше пламя. В равном поединке я одержу победу. Впрочем, вы всегда можете влить в меня зелье навиров и получить преимущество, – процедил я, не сводя взгляда с наместницы.
Почему-то я знал, что могу позволить себе эту дерзость. Она нуждалась в моей помощи, значит, проглотит оскорбление, даже если подавится при этом собственной желчью.
Глаза Амаль смешно округлились. Она задохнулась от возмущения, Беркут же угрожающе шагнул в мою сторону.
– И уж простите, наместница, но забыть незаслуженную боль от вашего огня у меня не получится ни через неделю, ни через год, – добавил я и замолчал в ожидании бури.
На удивление, злость, будто по щелчку, исчезла с лица Амаль. Она вдруг показалась мне невероятно уставшей.
– Пошел вон отсюда. Сегодня у моей спальни подежурит Беркут. Завтра продолжишь сопровождать меня, но делай это так, чтобы не попадаться мне на глаза. Иначе пеняй на себя, – процедила наместница, глядя куда-то над моим плечом.
Я вдруг совершенно ясно увидел перед собой обиженную девчонку, отчего взбеленился сильнее. Надо же, ей не пришлась по душе моя дерзость! Можно подумать, я наслаждался, ощущая себя жарящимся на вертеле гусем!
Амир, выдохни и успокойся. Вспомни, зачем ты здесь. Вспомни, как нуждается Тир в твоей помощи. Уже послезавтра ты сможешь передать ему письмо. Еще немного, и вернешься домой, забыв о поместье Амаль, как о предрассветном ночном кошмаре.
Отвесив короткий поклон наместнице, я твердым шагом направился прочь. За спиной послышался короткий хлопок двери. Много же Беркут накараулит из ее постели. Смешно! Если Айдан, оправившись от шока, явится в спальню Амаль, командир окажется не в силах помешать ему. Что противопоставит Беркут наследнику воеводы? Разве что погрозит пальчиком и попросит удалиться восвояси. Если он посмеет поднять руку на Айдана, тут же окажется за решеткой, а следом – на рудниках Фадаята.
Я скрипнул зубами и остановился. Не-е-ет, это не мое дело! Мне плевать на судьбу наместницы и на историю их семейной ненависти. Пусть о ней заботится ее любовник… Да кого я обманываю?! Ведьма со своим непобедимым отрядом нужна Тиру живой и здоровой, как и расположение ее отца! Не хватало ей перед самым двадцатилетием поджечь собственного брата и навлечь на себя гнев воеводы!
– Чтоб тебя бесы сожрали, Амаль Кахир! Будь ты неладна! – чуть слышно прорычал я и вернулся обратно, призвав верный морок.
У двери наместницы ожидаемо никого не оказалось. Я задул свечу в ближайшем подсвечнике, отчего половина небольшого коридора погрузилась в полумрак. Идеально для охранника-лазутчика, покрытого тенью.
Я оперся спиной о стену и прикрыл глаза. Теневая пелена тянула из меня силы, которых после бессонной ночи и без того почти не осталось. В доме висела плотная тишина. Я злорадно представлял, как старший брат наместницы доказывал солдатам, что его чуть не загрызла огромная тень, один в один похожая на медведя. Наверняка те втайне посчитали наследника воеводы сумасшедшим.
Реф остался с Айданом, добросовестно выполняя приказ Амаль. Несмотря на глубокую обиду, он был не в силах противиться ее воле. Старик ворчал и плевался, желал наместнице скорейшей гибели, но помогал ей, ведь не мог иначе.
