– У нас осталось два акра с осенними яблоками, – сказала я Дэви. – Я договорилась с оптовиком, который заберет все сразу, если мы сможем уложить их в ящики к началу следующей недели. Яблоки – это деньги в банке. У нас есть счета, которые необходимо оплатить. Так что тебе придется остаться дома и собрать яблоки.
– Яблоки могут подождать. Жизнь слишком стремительна для того, чтобы тратить ее на яблоки.
– Я сказала, оставайся дома и работай! Я серьезно говорю!
– Так я для тебя всего лишь наемный работник? – Дэви повысил голос. – Только поэтому ты позволила мне прикоснуться к тебе? Чтобы собрать побольше яблок?
– Если бы ты собирал яблоки и держался от меня подальше, у нас сейчас не должен был бы родиться ребенок, который нам не по средствам. Мы бы не стали родителями, когда нам еще нет и восемнадцати и мы едва сводим концы с концами.
Синие глаза Дэви превратились в кусочки льда.
– Я свожу концы с концами с того самого дня, как умер мой отец, а моя сука мать бросила нас с сестрой на произвол судьбы. Тебе повезло куда больше, чем мне, так что не жалуйся. В конце концов, ты сама позволила мне переспать с тобой. Я тебя не заставлял. Просто признайся, что я недостаточно умен и недостаточно богат, чтобы быть отцом ребенка Хаш Макгиллен. Давай, скажи это! Ты меня не любишь и жалеешь о том, что не сделала аборт. Ну, признавайся!
– Не указывай мне, что я должна делать! Я намерена получить образование, узнать побольше об окружающем мире, даже если я никогда в жизни не смогу уехать из этой населенной привидениями долины. И я намерена иметь деньги в банке, хорошую обстановку в доме и заработать уважение жителей этих мест – нет, всего штата! – для себя и всех остальных Макгилленов, которые сейчас беднее церковной мыши. Я хочу вернуть прежнее благополучие. И я сделаю это – с твоей помощью или без нее. Пусть даже мне придется растить моего брата Логана и собственного ребенка, который будет тянуть меня назад.
– Вот опять, черт тебя побери! Тебе нужен наш ребенок не больше, чем мы с Мэри Мэй были нужны коей проклятой матери!
– Не смей так разговаривать со мной! Я Макгиллен, а не проститутка, обслуживающая дальнобойщиков. Я же не избавилась от ребенка, так? Я могла бы это сделать, но я его оставила. – Я ткнула себя кулаком в грудь. – Я всегда поступаю правильно! У меня есть достоинство!
– Чушь собачья! Ты просто испугалась того, что скажут люди!
– То, что думают люди, куда важнее правды. Я должна поддерживать репутацию Макгилленов.
– Что?! Думаешь, господь создал Макгилленов сразу после Адама? Да ты беднее любого из Тэкери, и тебя раздуло как корову! Тебе надо выплачивать заем, а мы еще даже не начали строить амбар для яблок или как ты там его называешь. И кто, интересно, будет за всем этим присматривать, пока ты будешь сидеть с ребенком? Я! Именно я теперь и всегда буду заботиться о тебе! – Он ударил себя кулаком в грудь. – Я, Юэлл Дэвис Тэкери. И я требую уважения!
– Ты позаботишься обо мне?! Нет, ты будешь заботиться о своей упаковке пива, о своем кальяне для курения марихуаны и о своих машинах. И о своих подружках. А я сама о себе позабочусь. – Я развернулась и пошла прочь.
Мы с Дэви ссорились в кухне, которую не мог согреть старинный камин. Я уже взялась за ручку двери, выходившей в узкий коридор, когда Дэви крикнул:
– Ах, так?! Ну сейчас ты у меня узнаешь!
Он схватил пару дешевых стаканов с сушилки и швырнул их мне вслед один за другим. Первый разбился о камни очага, осколки полетели в разные стороны. Я подняла обе руки, но не успела закрыть лицо. Второй стакан разбился о твердое дерево косяка, и осколок впился мне в скулу под правым глазом.
Мне показалось, что он полоснул меня бритвой. Я прижала руку к щеке и почувствовала, что кровь течет между пальцев. Я повернулась к Дэви – беременная, окровавленная, дрожащая.
– О господи! – выдохнул Дэви и рванулся ко мне. – Хаш, любимая, я не хотел…
– Вон из моего дома. Убирайся. И не вспоминай господа – он не слушает нас.
– Ты ранена. Позволь мне…
– Убирайся – или, клянусь, я убью тебя голыми руками. Никто не смеет так со мной обращаться. Никто – ни ты, никто другой – не смеет угрожать Хаш Макгиллен!
Его лицо побелело и застыло.
– Ты Хаш Тэкери, – негромко поправил он.
– Только в свидетельстве о браке. Уходи.
Я поднялась наверх и заперлась в спальне. Дэвид хрипло крикнул:
– Ты еще поверишь в меня!
Потом хлопнула входная дверь. Дом вздрогнул. Он ветшал, а у меня не было денег на ремонт. Пол был изъеден термитами, двери повисли на старых петлях, крыша протекала. Целый час я пролежала на кровати, прижимая полотенце к порезу под глазом и потирая мой огромный живот. Я с тоской смотрела на мокрое пятно, расползавшееся на потолке.
Ты не можешь вот так лежать, истекать кровью и ждать, пока дом рухнет. Вставай и отправляйся собирать яблоки.
