— Я бы сделал это по приезду в Нью-Йорк. Я планировал, что мы вернемся домой после семейной встречи Моретти. Я не мог предугадать твою реакцию и не хотел омрачать последние дни нашего отдыха.
Джон боялся ее потерять. Он пропустил прядь волос между пальцев, наслаждаясь их мягкостью, как делал всегда.
— Если это будет девочка, то мечтаю, чтобы была похожа на тебя. Внешне. С твоей маленькой копией по характеру мне не совладать.
— Характер будет однозначно моим, — огорошила его Натали.
— А ты была у врача? — вспомнил Джон.
— Да. Алекс отвел меня к врачу Мишель, как маленькую. Ты бы видел лицо доктора. Он даже поинтересовался у Алекса, планирует ли он еще детей в ближайшее время, — Натали смеялась, вспомнив лицо Алекса в тот момент.
— Вот как.
Это Джон должен был отвести Натали к врачу. Это он обязан защищать ее и беречь. Не Алекс.
— Ревнуешь?
— Ужасно, — признался Джон.
— Алекс — это не Чез. Это нормальный брат, какой и должен быть. Проявляет заботу, чтобы я не навредила себе и ребенку, пока ты здесь. Он не будет меня соблазнять и накачивать наркотиками.
— Ты меня успокоила, — сказал он с ноткой сарказма.
Натали рассказала, как пришла к Алексу после встречи с отцом Джона. Передала все, слово в слово, чем угрожал Тео де Сантис. Она снова задрожала от пережитого ужаса, и на этот раз Джон был рядом. Он крепко обнимал ее, покачивая в своих руках, успокаивая и обещая, что все будет хорошо.
— Джон, а ты знал, что их было четверо тогда, десять лет назад?
— Да.
Ну конечно знал.
— Странно, что я забыла об этом.
— Память избирательная штука, Нэтти, — Джон напрягся.
— И ты знал даже, кем был тот, четвертый?
— Я знаю, кто он сейчас. Мертвец.
У нее пробежали мурашки по коже.
— Натали, я бы сделал это снова, не задумываясь, к чему бы меня это не привело. Не позволю никому обижать тебя. Да, я вызвал тем самым настоящий кошмар, но ты права во всем. Пора с этим всем дерьмом завязывать.
— Я боюсь Джон. Раньше мне не было страшно, а сейчас просто с ума схожу. Как же я теперь тебя понимаю. Ты жил в этом страхе годами.
— Раньше я был один. Сейчас со мной рядом ты. Я очень уязвим, но силен, Натали, благодаря тебе. Я обещаю, что все ублюдки потерпят наказание. Даже если это будет стоить мне свободы. Тот дом в Палермо и мою квартиру на Манхэттене мои юристы оформили на тебя. Не переживай, я заплатил налоги за тебя.
— Что ты сделал?
— Извини, могу не успеть выйти до Рождества. Пусть будет свадебный подарок наперед.
Натали хлопала глазами, не в силах сказать ни слова.
— Я поражаюсь твоему умению все планировать и выстраивать взаимосвязи, — Натали даже немного разозлилась от его самомнения и решений.
— Я предлагал тебе пожениться в июле, — парировал Джон. — Уже давно стала бы моей супругой. Мы спокойно бы съездили в Палермо, возможно, даже без текущих последствий, зачали бы там ребенка и никто не вздумал бы распускать сплетни, что я предложил тебе жениться, потому что ты беременна. Но нет, ты все время сопротивляешься! Я тебя уверял, что все будет так, как я планирую, просто с затягиванием по времени. И вот пожалуйста — мы сделали все до свадьбы, а пожениться так и не успели!
Натали залезла к нему на колени и накрыв их обоих рубиновым шелком волос, поцеловала со всей любовью, бушующей у нее в сердце.
— Видимо, с возрастом люди становятся ворчливыми, — прошептала она ему в губы.
— Я люблю тебя, Натали.
— И я тебя люблю, Джон.
— Все же постараюсь здесь не задерживаться, — он с ума сходил от желания. Но нет, он ни за что не свяжет это кошмарное место даже с самыми теплыми и приятными воспоминаниями. Когда выйдет отсюда, забудет как страшный сон. Будет спать с Натали везде, где захочет. Но только не в тюрьме.
— Я заберу показания, — пообещала Натали.
— Не нужно. Не сейчас. Не хочу, чтобы кто-то начал подозревать что-либо. Придерживаемся легенды, что ты меня ненавидишь. Я попросил прийти тебя сюда, потому что тебе нельзя больше здесь появляться.
— Как долго? — Натали подавила бурю и тревогу внутри себя, понимая всю логику поступков Джона.
— Пока не знаю, — он виновато пожал плечами.
— Если ты не выйдешь до Рождества, я приду сюда с отцом Грегори, — пообещала она.
Он смеялся и целовал ее, пытаясь запомнить, впитать ее чудесный запах солнечного летнего леса, смешанный с тропическими цветами, боясь, что никогда больше не увидит ее.
Сестра.
Пока Джон находился под стражей, к Натали приставили круглосуточную охрану, которая безумно ее угнетала. В один особенно промозглый и унылый осенний день, когда от тоски и безысходности хотелось выть, ей позвонила ее сестра, Селин, предложив встретиться.
Для своих родных Натали придерживалась легенды, что Джон ее похитил и удерживал насильно, хотя в это особо никто и не верил. Понимали, что вся эта история связана с каким-то давним расследованием ФБР и вопросов не задавали. Тем более каждый видел сложное эмоциональное состояние у Натали.
О ее беременности никто из членов семьи не знал. Натали испытывала чувство вины из-за своей скрытности.
