— Это твой шанс остаться в живых, твоя вина перед моим господином может быть искуплена только верной службой! — отчеканила она, спускаясь чуть ниже. Единственный недостаток в её облике, кстати - вот так, паря, одну ногу следует чуть согнуть в колене, и носочки опустить вниз, а то весь пафос теряется.
— Я предлагал возместить ущерб другими способами, — напомнил. Всё ещё вежливо.
— Господина устроит только этот.
Самарадан вообще довольно мелкая сошка по меркам Средоточия. Беда в том, что он плотно сел своим жадным задом поперёк единственного адекватного прохода из этого кластера миров к центральным областям, и отлавливает ещё более мелких сошек вроде меня, что стремятся попасть в наиболее магически развитые миры ради знаний, могущества, богатства и бессмертия. Кого с ходу и по их глупости вербует, кого пытается банально купить, кого под клятву подвести обманом и подставами. Первые два способа со мной не прошли, третий… Довольно долго не удавался, но загнать меня под кабалу, похоже, стало его навязчивой идеей.
А мне работать на него невсталось ну вот от слова вообще. Хотя бы потому, что под тем типом привязки, что он пользует, об истинном бессмертии не может идти и речи. Да, возраст своего тела я закрепил, причём довольно удачно, в самом, как говорят, расцвете, и если меня не переедет особо крутым и зловредным противником или локальным концом света, то я, в теории, буду жить вечно.
Но хотелось бы всё же закрепить свою личность и память так, чтобы душа не пролюбила их на пути к перерождению. Так надёжнее будет.
— Меня, увы, нет.
— Значит, мне придётся привести тебя к нему силой.
— Ты всегда можешь попробовать, красавица! — широко улыбаюсь я и проваливаюсь под землю.
Буквально. Правда, поиграть в крота долго не получается, ярость Эханэдае взрывает землю сполохами тёмной силы, прочёсывая её частым гребнем. Обрываю чары и выскакиваю у самой воды, краем глаза отмечая возвращение тёмных грозовых туч. Тормоз, однако.
Пока её напарник на подходе, бросаюсь к чаровнице, оголяя клинок, и пытаюсь сковать её боем на ближней дистанции. Плащ ради этого дела распадается миллионами тончайших нитей и преобразуется в крылья. Сколько золота ради него отвалил - вспоминать страшно!
С золотым орлом в скорости мой плащ, конечно, не сравнится, но всё равно лечу быстро, расходуя напропалую ресурс артефакта. Несколько взмахов клинком, отбивая зловещее копьё, так и вьющееся вокруг, бросаю вперёд чары, которые она с лёгкостью отбивает, и вот, наконец, сшибка. Должно быть, смотримся мы хорошо сейчас - её одеяния розовых и персиковых оттенков рассветного неба, вьющиеся жемчужные ленты, белоснежный тонкий клинок, и мой тёмный плащ-крылья, чёрная, со зловещими красными узорами, бронька и угольный палаш со скалящимся черепом на навершии!
Нет, честно, оно так само совпало, я не подбирал шмот специально под образ обделённого вкусом ролевика!
Обмен ударами прошёл бодро и технично - с искрами, звоном и хитрыми ударами из позиций, возможных только в невесомости. У меня было преимущество в этот момент - мои “крылья” позволяли тонко маневрировать в воздухе и на ура гасили любую инерцию. Это во-первых.
Во вторых - меня пытались взять живьём, а не убить, и это довольно сильно ограничивало репертуар Эханэдае. Так-то она намного старше и опытнее меня, да и как чародейка - сильнее. Даже удивительно, как её сумели посадить на клятву? Разве что это было давно и она с тех пор значительно поднялась в своём развитии.
На что, в целом Самарадан и нацелился, подминая под себя молодых да перспективных. Ублюдок.
Надрезал подол её платья. Красивый удар получился, ловкий, быстрый - а потом пришлось защищаться, ибо рассвирепевшая чаровница приоткрыла краешек истинных своих умений и едва не рассекла меня на двое - чудом сблокировать успел, оставив на собственном клинке заметную выщерблину. Следующий удар она нанесла уже с меньшей силой, но куда большей скоростью, сменив стиль ведения боя. Стало тяжелее, красавица теснила меня, заставляя стратегически отступать к воде, но вместе с тем её настойчивые попытки ментального контроля сошли на нет. Так что мы оба могли отдать все свои силы и внимание соревнованию в голом мастерстве.
Ну, почти все.
А потом наконец подоспел наш не слишком смышлёный друг и сдуру вмазал по мне молнией. Мы с Эханэдае метнулись в стороны, закрываясь щитами. Мне защитный артефакт так и пожгло разрядом, а ухо, кажется, закровило от оглушившего акустического удара. Грозную речь явившегося адепта молний, я, по крайней мере, расслышал не сразу через навязчивый звон в ушах.
