Вынужденное ничегонеделанье и неизвестность постепенно довели Диану до состояния, похожего на полузабытье. Время от времени она погружалась в дремоту, приходя в себя, принималась ходить по камере, выкладывала на полу соломинками, выдернутыми из тюфяка, всякие узоры. К концу вторых суток своего пребывания здесь она настолько отупела, что почти перестала предаваться размышлениям. Мысли ворочались в голове вяло и нехотя. Перед тем как стемнело, ей пришла в голову идея о том, что она слишком давно не практиковалась в «очищении сознания» и, повалившись на свое ложе, старательно принялась «очищать» мозг от остатков мыслей (даром, что мысли и сами потихоньку сошли на нет). «Завтра я начну разговаривать с воображаемым собеседником, а еще через три денька медленно, но верно спячу», — отстраненно подумала она, споласкивая лицо остатками воды в кувшине.
Только она прилегла на матрас, намереваясь снова заснуть и не просыпаться до утра, за дверью раздались уже знакомые шаги, заскрипел засов и в камеру вошел давешний крысообразный человек. Он нес уже знакомый поднос с таким же кувшином и блюдом, накрытым салфеткой. Диана притворилась спящей и осторожно наблюдала за ним сквозь щелочки в веках. Человек опасливо покосился в ее сторону (полумрак в камере не позволял ему разглядеть, что она не спит), поставил на стул свою ношу и, забрав опустевший кувшин и блюдо с несъеденной ею ветчиной, попятился к двери, все также настороженно косясь в ее сторону.
Когда он исчез, Диана приподнялась на матрасе, глядя на захлопнувшуюся дверь. У нее возникло отчетливое ощущение, что человечек побаивается ее, даже несмотря на отсутствие у нее палочки. И одновременно с этим в голове начала зарождаться совершенно безумная мысль. Она даже застонала от досады на то, что эта мысль посетила ее с таким запозданием. Теперь придется ждать еще сутки.
Отчего она проснулась, Диана толком так и не поняла. Она не могла припомнить, что именно ей снилось, но в момент пробуждения она испытывала такой безотчетный ужас и безысходность, которого не испытывала еще никогда, словно рядом находилось не меньше трех дементоров. Она, не мигая, всматривалась в темноту камеры, ожидая увидеть парящую в воздухе скелетообразную фигуру в темном балахоне, но ничего не происходило, даже воздух в темнице оставался все тем же — сырым и холодным, но не ледяным.
Она несколько раз глубоко вздохнула, растирая руками скованное судорогой страха тело, но ощущение надвигающейся катастрофы не проходило. Нет, все-таки это был не сон. Но что тогда происходит в этом чертовом подземелье?
Внезапно она заметила, что за дверью ее темницы вспыхнул яркий белый свет, будто от мощной люминесцентной лампы, а затем дверь совершенно бесшумно, без щелчка и скрежета медленно открылась. Свет резко потускнел, и теперь было видно, что источник его — палочка в руках человека, закутанного во что-то вроде темного кимоно. Лица его видно не было, только фигуру — неестественно худую и высокую. Мгновение человек просто разглядывал ее, прижавшуюся спиной к стене, а затем он медленно, скользящей походкой подошел к ней и направил ей в лицо свет от своей палочки. Мягкий голубоватый свет осветил и его лицо, и Диана ощутила, как пол под ней словно исчезает, а сама она проваливается в бездонную пропасть.
Лицо, мертвенно-бледное и плоское, с узкими прорезями ноздрей и тонкими, будто лезвия губами, нельзя было спутать ни с чем — сколько раз она слышала описания внешности этого человека от тех, кому «посчастливилось» стать свидетелями его возвращения. А когда горящие в темноте ярко-красные глаза с вертикальными черточками зрачков глаза столкнулись с ее взглядом, весь ужас растворился, а на смену ему пришла какая-то мертвенная пустота в ощущениях, будто она уже умерла и теперь наблюдает за происходящим со стороны.
— Встань, — прошелестел тихий голос, и Диана послушно поднялась на ноги. Странно, но сделать это ей удалось с первой попытки, хотя до этого она даже дышала с трудом.
— Ты знаешь, кто я? — так же тихо, почти дружелюбно спросил Волдеморт.
Диана медленно моргнула.
— Догадываешься, зачем ты здесь?
Она также медленно покачала головой из стороны в сторону.
— Хочешь, чтобы я поверил тебе на слово? — Диана не отвечала, инстинктивно избегая смотреть в нечеловеческие глаза. — Ты же не надеешься всерьез скрыть от меня все, что тебе известно о самой себе?
