Когда она поняла, что Волдеморт собрался сделать, она предприняла отчаянную попытку выставить блок, но силы были явно не равны. Ее ментальная защита, возведенная в спешке и с фатальным опозданием, тут же затрещала, а затем и вовсе была сметена мощным натиском.
К ощущениям реальности происходящего ее вернула жуткая головная боль, под черепной коробкой будто копошилась сотня кротов, грозя разорвать ее к чертям, а перед глазами проносились яркие образы из ее прошлого. Она видела себя со стороны, будто просматривала видеозапись в ретроспективе: они с Люпином поминают Сириуса, затем ночь на нефтезаводе «Шелл-Хейвен», вспышки заклятий, ругань, крики раненных, она, держа под мышки какого-то парнишку из Спецотряда, изрезанного «сектумсемпрой» на британский флаг, аппарирует к месту общего сбора (парнишка потом все-таки умер, прямо у нее на руках)… Школа Авроров, Муди рычит на нее за какой-то «косяк» в ходе тренировки по боевым заклятиям; она и другие курсанты в Мунго, сгрудились у стола с препарированным трупом; их первая ночь со Стивом — он целует ее в шею, стягивая с нее трусики… Затем детство, юность, Хогвартс, она ругается со Снейпом на седьмом курсе; разговор с Дамблдором о воскрешении из мертвых; она с Хильдой на полу подземелья Визжащей хижины… Затем поплыли совсем уже забытые детские воспоминания — вот она без помощи рук швыряется ненавистной овсянкой, какой-то дядя, чем-то неуловимо похожий на нее, смотрит, как она пытается залезть на качели на детской площадке, и смеется.
Боль в голове становилась все сильнее, она почти теряла сознание, пустой желудок грозил вывернуться наизнанку, а Волдеморт все продолжал копошиться в ее голове, словно в набитом всякой всячиной ящике, пытаясь найти в этом беспорядке нужную вещь. Теперь картины прошлого проплывали в прямом хронологическом порядке — от детства к последним дням.
И внезапно все закончилось. Волдеморт вылез из ее сознания и теперь, наклонив голову чуть набок, спокойно наблюдал за тем, как она без сил сползает по стене, подавляя рвотный спазм.
— Кто был тот человек в черном и с пейсами? — спросил он, не дожидаясь, пока она окончательно придет в себя?
— Башевис, — чуть слышно ответила Диана. — Из израильского Аврората…
— Что он от тебя хотел?
— Дело Штерна… Интересовался…
— И все? Он тебе передавал что-нибудь? Рассказывал о твоей семье?
Диана отрицательно мотнула головой.
Волдеморт опустился перед ней на корточки и крепко сжал пальцами ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Она вздрогнула от прикосновения и тут же с удивлением заметила, что пальцы у него не ледяные, приближающиеся к температуре абсолютного нуля, а просто холодные, как у обычного, вечно зябнущего человека.
— Я ведь легко могу найти то, что ты пытаешься от меня скрыть, девчонка! — все тот же шелестящий, обманчиво мягкий голос.
— Ищите… Я не вру…
Странно, страха не было, только безграничная усталость и желание побыстрее сдохнуть. Все равно живой ей отсюда не выбраться…
Он убрал руку и резко поднялся.
— Ты ничего не знаешь, это видно. Хотя и странно. Тем лучше. Мы поговорим с тобой… на днях.
Она не заметила, как он ушел, будто выпала из реальности на несколько секунд. Лишь когда вновь навалилась прежняя гнетущая тишина глухого подземелья, она опомнилась, отползла в угол, и там ее вырвало. Голове сразу стало получше, боль уменьшилась. Немного посидев с закрытыми глазами, дрожа всем телом от слабости, Диана также ползком добралась до своего матраса и повалилась на него, свернувшись в позе эмбриона. После чего снова потеряла сознание.
Когда она снова открыла глаза, в зарешеченное оконце уже пробивались солнечные лучи.
Состояние ее было похоже на то, какое бывает, когда проспишь часов четырнадцать и встанешь далеко за полдень — отлежанное тело и тяжелая, будто деревянная голова. Вначале Диана не поняла с чего ее так «ломает». Но, вспомнив события минувшей ночи, содрогнулась.
Хотелось бы думать, что все это — всего лишь кошмар, привидевшийся ей от недоедания и сводящего с ума безделья. Но уж больно ярким был этот кошмар, особенно процедура рытья в ее воспоминаниях, когда Волдеморт неторопливо, вдумчиво, так сказать, с чувством, с толком и с расстановкой перетряхивал картинки ее прошлой жизни, явно наслаждаясь ее мучениями.
