В Хогвартсе ей выделили маленькую комнатку на самом верхнем этаже башни Рейвенкло. Вид из небольшого стрельчатого окна открывался такой, что захватывало дух, и Диана даже пожалела, что училась на Слизерине. Недалеко от нее находились покои профессора нумерологии Вектор, которая повадилась почти каждый вечер приходить «на чай» к своей бывшей ученице. Общество Вектор Диану не тяготило, та была немногословна и сдержана в проявлении эмоций, но ей, видимо, просто не хватало общения с кем-то более-менее близким по возрасту, ведь большая часть преподавателей школы давно перешагнула порог семидесятилетия.
Дежурства длились по шесть часов, патрули выставлялись у главных ворот, на подходах к Запретному лесу, на дороге в Хогсмид, в самой деревне, на мосту, а также непосредственно у стен замка и на территории самой школы. Каждый раз место и время дежурств менялись.
Буквально в первый же свой рабочий день в Хогвартсе Диана поняла, что подобные меры предосторожности были не лишними — за границами антиаппарационной зоны чувствовалось чужое присутствие, о чем несколько раз оповещали Сигнальные чары, кроме того, на влажной лесной почве отчетливо виднелись следы чьих-то грубых сапог, похожих на армейские — такую обувь носили Упивающиеся Смертью. Ясно, что буквально каждую ночь они осторожно пытались найти брешь в зачарованной охране школы, либо же следили за действиями авроров, стараясь выявить слабые стороны в их обороне.
Да и в самой школе обстановка была далека от спокойной. Извечное противостояние между Гриффиндором и Слизерином, казалось, достигло своего апогея: дня не проходило без того, чтобы в Больничном крыле не оказывались участники конфликтов с обеих сторон с магическими и немагическими травмами разной степени тяжести. Неделю назад к мадам Помфри попали пятеро гриффиндорцев с признаками отравления чем-то вроде иприта (ядовитый порошок впоследствии был найден среди вещей одного из слизеринцев, задумавшего атаку на «грязнокровок»), а следом за этим в школьный госпиталь угодили несколько слизеринцев с ожогами — гриффиндорцы как-то ухитрились натравить на врагов взрослых соплохвостов. Мстительной фантазии соперников, казалось, не было предела, оставалось только гадать, до чего враждующие стороны додумаются в следующий раз. Взаимные оскорбления, подножки, «слизнеежки» и прочие подлянки и вовсе стали не стОящей особого внимания обыденностью. Зуд вражды перекинулся даже на всегда друживших между собой Хаффлпафф и Рейвенкло — эти умудрились подраться на поле для квиддича, правда, обошлось без особого кровопролития.
Диана была поражена тем, что выходка слизеринцев с «газовой атакой» обошлась им всего в пятьдесят отнятых МакГонагалл баллов, а Снейп даже не потрудился впаять этим паршивцам отработки, хотя в ее времена он их сортиры чистить отправил бы за такие «художества». Вообще, разговоры студентов о его «зверствах» против Гриффиндора, с которого он теперь сдирал очки за совершенную ерунду, напоминали бы обычные страшилки, если бы она сама не убедилась в обратном — разогнав в коридоре перепалку между шестикурсниками Гриффиндора и Слизерина, Снейп, даже не пытаясь разобраться в причинах конфликта, тут же содрал с ненавистного факультета двадцать баллов, а на своих только бросил недовольный взгляд. Он, конечно, и прежде не демонстрировал симпатии ко «львам», но это походило уже на намеренное унижение. Ее это неприятно удивило, но вмешиваться не стала, утешая себя тем, что у Снейпа, возможно, есть причины вести себя, как ублюдок.
