«Господи, что он с ним сделал? За что?» — подумала она, с ужасом глядя на него. Непонятно, как он смог пройти незамеченным мимо постов и дойти от антиаппарационной зоны почти до самых подземелий, истекая кровью? А авроры? Да они запросто могли грохнуть его на месте сразу же, не разбираясь! При мысли об этом внутри у нее все словно сжалось.
— Профессор… — она осторожно дотронулась до его плеча. Снейп открыл глаза и хрипло спросил:
— Почему вы здесь?
— Патрулирую коридоры. Что с вами случилось? — Диана вынула его палочку из своего кармана и вложила ее ему в ладонь.
— Ничего страшного, — Снейп шевельнулся в попытке встать, при этом лицо его исказила болезненная гримаса. — Помогите мне подняться, а дальше я сам…
— Вам надо к мадам Помфри, — сказала Диана, осторожно беря его под локоть и позволяя ему опереться другой рукой о свое плечо. С превеликим трудом им удалось подняться, причем Диана чувствовала, что он весь дрожит мелкой дрожью от сильной боли. Несмотря на худобу, он показался ей очень тяжелым, его шатало от слабости, и чтобы удержаться на ногах и не опрокинуть ее, он оперся одной рукой о стену и так застыл на несколько секунд, собираясь с силами.
— К черту Помфри, — прошептал он, отстраняя ее от себя. — Идите дежурить дальше, я вполне могу дойти самостоятельно.
— Но… — попыталась возразить она, но Снейп перебил ее:
— Беркович, займитесь своими основными обязанностями, — прошипел он, — а меня попрошу оставить в покое. Я иду к себе!
Голос его был слаб, но даже в такой ситуации Снейп оставался Снейпом — отчитывал ее, словно лезущую не в свое дело студентку. Диана вдруг ощутила раздражение на него как на упрямого, неразумного ребенка. Весь в кровище, на ногах еле держится, а туда же, геройствовать! Сам он, как же!
— Хорошо, идем к вам, но потом я все-таки позову Помфри, — твердо сказала она, кладя его руку себе на плечо.
— Беркович… — начал, было он, но теперь уже Диана сердито перебила его:
— Профессор, давайте мы сначала разберемся с вашими ранами, а потом, если уж вам так неприятна моя помощь, вы сможете проклясть меня любым удобным для вас способом!
Чудо, но он послушался, даже не возразив ничего в ответ, как видно, ему становилось хуже. Молча он позволил ей довести его до своей двери, отпер ее заклинанием, и они вошли. Очутившись в большой темной комнате, она взмахом палочки зажгла свечи, даже не спросив его разрешения на это. В конце концов, ей еще придется вволю похозяйничать в его шкафах в поисках лекарств — оставлять его одного с такими ранениями в ее планы не входило, как бы ему это ни не нравилось.
Заметив диван, она направилась к нему и усадила Снейпа на него, стараясь действовать как можно аккуратнее, чтобы не причинить лишней боли. Она чувствовала себя жутко неуклюжей — ей казалось, что своими прикосновениями она делает ему только больнее, но и уйти, бросив его тут справляться самостоятельно, не могла.
Снейп сидел с закрытыми глазами, переводя дыхание и Диана, не давая ему окончательно прийти в себя и снова вернуться к своей привычной язвительности, принялась расстегивать его сюртук, порванный в нескольких местах. Ткань была влажной от крови, и пуговицы с трудом вылезали из петель. Разведя в стороны полы сюртука, она сокрушенно покачала головой, увидев насквозь пропитанную ярко-алой кровью рубашку. Кровопотеря действительно была серьезной и Диана молилась, чтобы не было задето солнечное сплетение или печень — с такими повреждениями ей в одиночку не справиться. Заклинанием она разрезала рубашку и судорожно выдохнула.
Судя по всему, в него одновременно отправили сразу несколько заклинаний. Весь правый бок пересекали три глубоких раны с рваными краями, похожие на удар медвежьей лапой. Диана узнала «коготь тигра» — боевое заклинание, позаимствованное англичанами у китайских магов. Обычно его использовали авроры, но, как видно, и Упивающиеся им тоже не побрезговали. На груди и животе красовались несколько отверстий, словно от тупых стрел, дополняли картину с десяток ожогов по всему телу. Все раны продолжали сильно кровоточить.
Она перевела взгляд на Снейпа. То сидел, бессильно откинувшись на спинку дивана, с закрытыми глазами. Губы и веки его чуть подрагивали, а пальцы время от времени сжимались в кулаки. Сейчас лицо его было не просто бледным, а с какой-то синевой, на лбу выступила испарина, дыхание было учащенным.
