Излишней впечатлительностью, сентиментальностью или нервозностью она никогда не отличалась. За своих товарищей по Аврорату, а теперь еще и Ордену Феникса она, конечно, волновалась, но ни за кого из них не переживала настолько, что готова была торчать на холоде по нескольку часов, изводя себя страшными, тревожными предположениями и беспокойно метаться, словно пантера в клетке. За «просто друзей» так с ума не сходят. Или тот день, когда он вернулся раненый, а она чуть не впала в истерику, когда увидела его раны, не самые страшные, между прочим (видала она и похлеще и на стажировке в Мексике, и за время службы в Аврорате).
Она выключила воду и опустилась на дно ванны. В воздухе висел густой водяной пар и витали ароматы хвои и вереска. Мокрые волосы облепили спину и плечи, вода, стекавшая с них, заливала глаза. Шевелиться и вылезать из ванной не хотелось.
«Я все еще люблю его» — подумала она, и от этой мысли на душе стало как-то спокойнее, словно после принятия сложного решения. И одновременно нахлынуло ощущение какой-то беспомощности, которое возникало в ней каждый раз, когда она сталкивалась с чем-то, на что повлиять не могла. Как она могла повлиять на собственные чувства, если их не смогли разрушить ни долгие шесть лет ее взрослой жизни, ни усиленная работа над собой, ни замужество, в конце концов?
— Это — твой крест, Беркович, смирись и тащи, — мрачно усмехнулась она, вставая и хватая полотенце с крючка. — Если ты когда-то смогла похоронить внутри себя эти чувства, никто не говорил, что они не могут воскреснуть в самый неподходящий момент!
Неутешительным было не то, что сейчас, на подходящей почве, ее любовь расцветала пышным цветом, а то, что, как и прежде, Снейпу на нее положительно плевать. Пусть она — больше не студентка, пусть он относится к ней более уважительно, чем в годы учебы, неважно. Она ему до лампочки, и дело, возможно, даже не ней самой, а в той таинственной «Лили», кем бы она там ни была. А значит, у нее теперь два варианта — либо принять это как данность и не пытаться оспорить, либо попробовать… его завоевать, что ли.
Над тем, что ей предпочесть, Диана решила поразмышлять завтра, на свежую голову. В конце концов, может быть утром она от души посмеется над своими «розово-сопливыми» фантазиями.
«Я подумаю над этим завтра» — с этой мыслью она вынула из тумбочки флакон с зельем Сна без сновидений и принялась методично отсчитывать капли в стакан с водой.
* * *
Несмотря на тупую боль в теле от лордовского «круцио», Снейп ощущал странный, необъяснимый подъем, схожий с эйфорией. Необъяснимый потому, что причин для такой радости, собственно говоря, пока не было. То, что Волдеморт не убил его на месте, еще не означало, что все закончилось благополучно, Лорд заглотил наживку и теперь можно спокойно наблюдать за тем, как он мечется по России, пытаясь «сесть на хвост» Башевису. Откуда же тогда эта странная легкость, будто от зелья Беспечности?
И внезапно он понял. Это все оттого, что у ворот школы его ждала Беркович. Ждала не затем, чтобы узнать, чем все закончилось, а потому, что боялась за него. Боялась, что он вернется в таком же состоянии, что и после рейда в Министерство. Или не вернется совсем.
Он настолько привык к тому, что окружающим, как правило, нет до него особого дела, что действительно порой воспринимал чью-то случайную заботу по отношению к собственной персоне как нечто раздражающее и даже чужеродное. Только забота со стороны директора не вызывала в нем отторжения. Но даже Дамблдор не стоял у ворот школы и не ждал его с заданий, беспокоясь о том, что ему может понадобиться помощь. А она ждала. Может быть, раньше ей тоже не приходило в голову беспокоиться о нем, только после случая в Министерстве она вбила себе в голову, что он нуждается в ее помощи?
Он подумал о том, что бы он чувствовал, если бы на ее месте оказалась, к примеру, Тонкс. И поморщился, представив себе все то, что наговорил бы этой девушке. Нет, против Тонкс он ничего лично не имел, в конце концов, аврор она неплохой. Она раздражала его разве что своей излишней веселостью и шумностью, да еще манерой постоянно устраивать юмористические шоу из своего метаморфизма.
