Диане показалось, что ее изо всех сил ударили под дых и по затылку, воздух в легких словно испарился, а голова наполнилась оглушительным звоном, от которого заложило уши. Она так и застыла, сидя на корточках перед камином, тупо уставившись в пространство.
— Я не понимаю… — каким-то чудом выдавила она чужим, осевшим голосом.
— Господи, это не то, о чем вы подумали, — тут же замахала руками МакГонагалл. — Его забрали, вчера. Пришло двое амбалов из Аврората и этот тип, Ярдли, кажется, и увели.
Способность дышать вернулась к ней с каким-то астматическим хрипом, с которым она выпустила воздух из легких, но в голове до сих пор шумело. Ее начало трясти, как в ознобе, руки заледенели, а ноги стали ватными. Чтобы МакГонагалл не заметила ее состояния, Диана отошла в сторону от камина и рухнула на колени, крепко, до судорог обхватив себя руками.
Желание сейчас было только одно — добраться до Ярдли и выдрать ему его наглые глаза. Сволочь, какая же он сволочь! Забрать в тюрьму человека, находящегося без сознания, да кто ему только разрешение на это дал! Почему в магическом мире не существует такого понятия, как адвокат? Да у маглов его за такой беспредел с потрохами бы съели! Что же теперь делать?
Она несколько раз глубоко вдохнула, борясь с подступающей истерикой. Должно быть, ее исчезновение и молчание обеспокоило директрису, и из камина раздался ее неуверенный голос:
— Диана, где вы? С вами все в порядке?
— Да, я здесь, — тем же чужим голосом отозвалась она.
— Вам плохо? — МакГонагалл ей явно не поверила. — Вы позволите войти, я же слышу, что вам нехорошо!
— Да… пожалуйста…
Через несколько секунд МакГонагалл уже возвышалась над ней, стряхивая с мантии пепел и остатки Дымолетного пороха. Она тут же протянула Диане руку, помогая подняться, и принялась внимательно ее разглядывать.
— Вам все же стоит показаться Поппи, — сказала она, наконец.— Какая-то вы бледная.
— Как они могли забрать его? — Диане почти полностью удалось взять себя в руки. — Они не имели права этого делать, он же…
МакГонагалл перебила ее:
— Ах да, вы же не знаете! Он ведь пришел в себя, к вечеру того дня, когда вы ушли из лазарета. Говорить он пока не может, и непонятно, когда вообще заговорит, но Сметвик утверждает, что он в довольно сносном состоянии, учитывая его ранения.
«Слава Богу! Я знала, что он очнется, чувствовала, что не зря пытаюсь его «вытащить»! Только бы ему не стало хуже!»
Ужас и тревога постепенно начали отступать, хотя ее все еще немного потряхивало от услышанного. Северус жив и в сознании, Ярдли, хоть и все равно сволочь, но никаких законов не нарушил, арестовывая его. Только бы в тюрьме с ним ничего до суда не случилось.
— Он сейчас в Азкабане? — почти спокойно спросила Диана, засовывая руки в карманы летних брюк, чтобы МакГонагалл не видела, как они дрожат.
— Нет, в следственном изоляторе при Аврорате. В Азкабан сейчас отправляют только после суда и только тех, кого приговорили к поцелую или пожизненному заключению. Еще не всех дементоров удалось снова призвать к порядку, охраны в Азкабане сейчас не хватает. Поэтому всяких мелких сошек и ожидающих суда держат в городской тюрьме.
— Но для поцелуя парочку все-таки находят, — с кривой ухмылкой выдавила из себя Диана. — Как он? Он помнит, что происходило с ним до этого? Его разум не пострадал?
МакГонагалл тоже улыбнулась, кажется, впервые за все утро:
— Наш Северус остался самим собой, не волнуйтесь. Он, хоть и говорить не может, но взглядом по-прежнему в состоянии размазать по стенке любого, не имеющего к этому иммунитета.
— Он интересовался кем-нибудь?
— Не знаю, с ним в основном общалась Поппи, а не я. Говорить он не может, да и писать пока тоже — правая рука плохо слушается. Он знает обо всем, что случилось после того, как его… ну, вы поняли. Он даже вставать начал, когда его забрали.
— Но как там вообще узнали, что он пришел в себя? Кто еще знал, кроме мадам Помфри, вас и медперсонала из Мунго?
— Вот медперсонал, я полагаю, и проболтался. Или Сметвик, он пришел сразу же, как Северус очнулся, его Поппи вызвала. Во всяком случае, эти бравые ребята заявились буквально на следующий день и только вмешательство мадам Помфри не позволило им увести его уже тогда.
