Внутри было на удивление светло. Раненая лежала у стенки: ее воспаленное лицо блестело от пота, длинные, красновато-рыжие локоны рассыпались в беспорядке. Тонкая материя, прикрывавшая ее, была вся в темных пятнах – но не от крови, а от пота. Ее товарищ, сидевший рядом на полу, с трудом поднял голову. Лицо у него оказалось приятное, хотя и некрасивое, в резких складках от напряжения и усталости. Кустистые насупленные брови нависали над небольшими глазками. Каштановые волосы торчали космами.
Мередит опустилась на колени рядом с ним:
– Как она?
– Уснула наконец. А так – все по-прежнему. По крайней мере, не жалуется на боль…
Мередит взяла за руку юношу и, склонившись, легонько поцеловала спящую. Та не пошевелилась. Снейк поставила саквояж и придвинулась ближе. Мередит и молодой человек смотрели друг на друга бессмысленным взглядом, утратив способность соображать под грузом нахлынувшей усталости. Он вдруг нагнулся и обнял Мередит. Они сидели так долго-долго, молча прижавшись друг к другу.
Наконец Мередит выпрямилась и нехотя отстранилась.
– Это мои партнеры: Алекс, – кивок в сторону молодого человека, – и Джесс.
Снейк пощупала пульс у спящей. Пульс был слабый, слегка неровный. На лбу у Джесс лиловел огромный кровоподтек, но зрачки не были увеличены, так что, как знать, может быть, повезло и она отделается легким сотрясением мозга. Снейк отдернула простыню. Синяки, покрывавшие тело, свидетельствовали о том, что Джесс хорошо досталось при падении: все было ободрано – плечо, кисть, бедро, колено.
– Вы говорите, она только недавно заснула. Что, все это время она была в сознании?
– Когда мы нашли ее, она была без чувств, но вскоре очнулась.
Снейк кивнула. На боку у Джесс алела глубокая ссадина, бедро стягивала марлевая повязка. Снейк попыталась осторожно снять бинт, но ткань прилипла к засохшей крови.
Джесс не шевельнулась даже тогда, когда Снейк коснулась глубокой раны, зиявшей на ноге, – даже не отмахнулась, как это сделал бы любой потревоженный во сне человек. Она не проснулась от боли. Снейк пощекотала ей пятку – никакого эффекта. Рефлексы отсутствовали.
– Она упала с лошади, – пояснил Алекс.
– Она никогда не падает, – возмущенно одернула его Мередит. – Это жеребец упал и придавил ее.
Снейк собрала остатки своего мужества, покинувшего ее после гибели Травки. Потеря оказалась невосполнимой. Теперь она знала, как все это случилось с Джесс; оставалось выяснить, что именно с ней случилось. Но она не проронила ни слова. Нагнувшись, Снейк пощупала лоб больнй. Он был покрыт холодным потом: Джесс все еще находилась в шоке…
Что, если у нее повреждены внутренние органы, что, если она умирает?.. Снейк вдруг охватил безотчетный ужас.
Джесс отвернулась и слабо застонала во сне.
Снейк вдруг разозлилась на себя. Джесс нуждается в помощи – любой помощи, какую ты только в состоянии оказать, – сказала она себе. И чем дольше ты будешь упиваться жалостью к себе, тем тяжелее придется Джесс!
Казалось, два совершенно различных человека боролись в ней, яростно спорили в ее мозгу – и ни один из них не был ею, Снейк. Она отстраненно ждала и прислушивалась, а потом с благодарным облегчением вздохнула, когда верх одержал поборник долга, повергнув в прах нерешительного труса.
– Помогите мне перевернуть ее, – попросила Снейк.
Мередит взяла Джесс за плечи, Алекс приподнял ее за ноги – и они вместе осторожно перевернули ее на бок, стараясь, как велела Снейк, не перекручивать спину. На пояснице красовался огромный кровоподтек, расплывшийся в обе стороны от позвоночника. Там, где синева переходила в чернильно-черный оттенок, позвонки были сломаны.
Сила чудовищного удара буквально расплющила, раздробила позвоночник. Снейк прощупала мелкие осколки кости, вдавившиеся в ткани мышц.
– Отпустите ее, – сказала Снейк, испытывая острую горечь. Они повиновались, молча и выжидающе глядя на нее.
Если Джесс суждено умереть, – мелькнулао у Снейк в голове, – то она умрет без страданий и боли. Ни в жизни, ни в смерти Травка все равно не смогла бы облегчить ее участь.
– Что с ней?
Алексу едва ли исполнилось двадцать. Он был юн, слишком юн для горя – даже в этих суровых краях. Мередит казалась лишенной возраста. Темноглазая, загорелая до черноты, старая, молодая, все понимающая, убитая горем. Снейк посмотрела на Мередит, покосилась на Алекса и снова перевела взгляд на женщину: та была старше.
– У нее сломан позвоночник.
Мередит в ошеломленном отчаянии осела на пол. Спина ее безвольно сгорбилась.
– Но ведь она жива! – выкрикнул Алекс. – Она же жива! Как же тогда…
– Вы абсолютно уверены, целительница? – спросила Мередит. – Вы можете что-нибудь сделать?
– Мне очень жаль, но я не в силах помочь ей. Алекс, это просто счастливый случай, что она осталась жива. Нервы повреждены, ни одного шанса из тысячи, что они могли уцелеть при таком ударе. А позвонки – те не просто сломаны, они расплющены, выбиты. Мне очень больно говорить это вам. Я могла бы сказать, что кости срастутся, что нервы не повреждены, – но тогда бы я солгала.
– Она калека?
– Да. – Снейк печально кивнула.
