– Не кажется… – буркнул Кривицкий. – Дело гораздо сложнее и запутаннее, чем я думал раньше.
– То-то же.
Кривицкий позвонил и вызвал оперативников, а также эксперта.
– Глядишь, что-нибудь найдет… – сказал он тусклым голосом, когда эксперт занялся своим рутинным делом. – Хотя я очень сомневаюсь. Похоже, этот сукин сын – профи. Никаких следов, даже малейших. Серьезный противник. Ладно, не будем мешать парням. Пойдем со мной. Бумаги будешь писать, твои свидетельские показания. Вернемся в квартиру Колоскова, там есть где расположиться. Труп уже убрали, так что никто нам мешать не будет.
– Вот чего не люблю, так это писанину.
– А я ее просто обожаю, – фыркнул Алекс. – На своей должности я уже превратился в канцелярскую крысу. У меня вон мозоль на пальце, как у нашей училки по русскому языку. За год я исписал тонну бумаги, не меньше.
– Разве ты не пользуешься компьютером? Или до вас технический прогресс еще не дошел?
– Нет, с этим делом нормально. Только не все бумаги можно щелкать на компьютере. Многие приходится царапать по старинке – шариковой ручкой.
Они уже пересекли улицу, когда Кривицкий неожиданно спросил:
– А что ты намеревался найти в сейфе Олега?
Никита ждал, что Алекс задаст этот вопрос. Поэтому долго не раздумывал.
– Дневник. Он вел его начиная с десятилетнего возраста и до конца своих дней. – В конце концов, подумал Никита, лично для него дневник представляет небольшую ценность – пусть в нем ковыряются (если найдут) Алекс и его спецы.
– Думаешь, что в дневнике?..
– Вполне возможно. Уверен, что на страницах дневника все его враги перечислены в алфавитном порядке. Олег был в таких делах очень скрупулезным человеком. Если твои парни найдут дневник, вам будет во сто крат легче работать над этим делом.
«Ежели, конечно, вам позволят…» – мысленно добавил Никита.
– Несомненно! – воскликнул Алекс. – Что ж, теперь будем искать по-взрослому – есть у нас специальная аппаратура. Она очень дорогая – импортная, и шеф дрожит над ней, как Скупой рыцарь над своими сундуками с золотом. Но ради такого дела, думаю, он даст добро на ее применение.
– Это в том случае, если он не боится, что в бумагах Колоскова не фигурирует и его фамилия.
– Ценное замечание. Но его заставят хорошенько поискать дневник, и я даже знаю, кто именно.
– Чтобы потом дневник заныкать.
– Возможно. Но прежде я сделаю копию…
– И тем самым, – подхватил Никита, – подставишь себя, как последнего фраера.
Кривицкий тяжело вздохнул и сказал с горечью в голосе:
– И зачем только я отмазал тебя от каталажки? Парился бы ты сейчас на нарах и не путался у меня под ногами.
– А ты посади меня, если тебе от этого станет легче.
– Поздно. Теперь уже не станет. Я обречен.
– Если, конечно, найдешь бумаги Колоскова…
Кривицкий остро посмотрел на Никиту и ответил:
– Да, если найду.
– Но можешь и не найти…
– Найду! Если этот дневник вообще существует. А там будь что будет.
– Тогда мой тебе совет: когда твои спецы найдут тайник, вскрой его в присутствии шефа и всей своей команды. Пусть он эти бумаги первым возьмет в руки и первым с ними ознакомится. Если потом отдаст тебе дневник – что ж, работай дальше. А ежели нет – забудь о нем. Пусть потом голова будет болеть у твоего начальства. Ведь за этим дневником (я уверен!) выстроится целая очередь из бандитов, бизнесменов и власть имущих – чтобы ознакомиться с его содержимым. Там ведь должно быть много чего интересного. А просить они умеют, притом весьма настойчиво и эффективно.
– А что, верно! – обрадовался Алекс. – Дельный совет. В который раз удивляюсь твоей прозорливости. Голова у тебя работает что надо.
– И на том спасибо.
Повеселевший Кривицкий отворил дверь парадного, и они вошли в дом…
Вечером того же дня Никита, несмотря на усталость, усиленно ворочал мозгами. День выдался настолько утомительным и напряженным, что у него не было даже желания хоть что-то приготовить. Он лишь выпил две чашки крепкого кофе и съел полбатона докторской колбасы. Ему даже не захотелось принять внутрь что-нибудь покрепче, что было совсем уж странно, хотя по дороге домой он все же прикупил бутылку коньяка – вместе с колбасой и свежим батоном.
Никита был опустошен и выжат как лимон. «Не в свои сани не садись…» – бормотал он, мучительно пытаясь вспомнить, кто автор произведения, которое вдруг ни с того ни с сего пришло ему на ум. Это точно – он и впрямь сел в чужие сани. Если уж профессионал Кривицкий беспомощно разводит руками и плачется на предмет «висяков», которые в деле Колоскова пошли косяками, то что тогда говорить ему, дилетанту? Впору рвать волосы и причитать, как бабки-плакальщицы на похоронах.
И все было бы в ажуре (ну не найдет он убийцу Олега, какие дела? ему ведь от этого ни холодно, ни жарко), да вот беда – убийца вполне способен переключить свое внимание на человека, который постоянно путается у него под ногами. А то, что он знает, чем занимается некий гражданин Измайлов, у Никиты уже не было сомнений. С чего бы убийце заниматься зачисткой нежеланных свидетелей?
