– Ты обедал? – спросил он, тяжело дыша. – Ресторанчик возле нашей конторы знаешь?
– В бывшей столовой? Раньше мы часто туда заскакивали. Там всегда было отличное пиво в разлив. Никогда не бодяжили.
– Так ведь ОБХСС находился под боком… – И Кривицкий коротко хохотнул.
– Все лучшее – слугам народа. Так было раньше, так и сейчас. А ты чего дышишь, как загнанный конь?
– К экспертам бегал. Все мои парни в разгоне, поэтому пришлось самому ноги бить. Экспертный отдел находится в соседнем здании, лифта нет – здание старое, лестничные марши длинные и крутые, а экспертов загнали на четвертый этаж. Мне пришлось едва ли не бегом туда и обратно – с минуты на минуту жду важного звонка. Но можешь не сомневаться: когда ты доберешься до ресторана, я уже буду там.
Алекс и впрямь успел справиться со своими делами до приезда Никиты. Он заказал столик на двоих в нише, закрытой с двух сторон решетчатыми перегородками.
– Сегодня я угощаю, – сказал Кривицкий, энергично потирая руки. – Нико, я голодный как зверь!
– Что так?
– Вчера к вечеру устал настолько, что было не до еды. Пришел поздно, хватило сил лишь помыться, и сразу же упал в постель. Уснул как убитый. А утром едва не проспал оперативное совещание у генерала. Поэтому несся по городу с такой скоростью, будто мне кто стручок кайенского перца в одно место засунул. Едва успел. Естественно, с завтраком я пролетел.
– Вижу, у тебя с дыхалкой нелады. Бросай курить.
– Как же, с моей работой бросишь…
– Просто у тебя нет силы воли. Признайся.
– Ты лучше на себя посмотри, волевой ты наш. Смолишь сигарету за сигаретой. И вообще, что-то ты за последнюю неделю сильно сдал, Нико. Твой вид мне не нравится.
– А я не девка, чтобы кому-то нравиться… – буркнул Никита, и оба умолкли, потому что пришел официант с полным подносом разной снеди; еды было много, но от спиртного оба единодушно отказались – Алексу нужно было возвращаться в управление, а Никита приехал на машине.
Спустя несколько минут они уже налегали на отменно приготовленную горячую солянку. Теперь уже и Никита понял, как сильно проголодался. Утром он выпил лишь чашку чая – ничто другое в горло не лезло. Его мучил один очень важный – жизненно важный – вопрос: почему бомж-киллер открыл на него охоту? А что это было именно так, у него сомнений уже не осталось.
– Я так понял, у тебя есть что мне сказать, – спросил, не выдержав долгой молчанки, Никита.
Те три-четыре минуты, в течение которых они молча хлебали солянку, показались ему часом – так долго и нудно тянулись в общем-то считаные секунды. А в том, что у Алекса были какие-то новости по делу Колоскова, он совершенно не сомневался.
– Да, дружище, есть… – Алекс принял торжественный вид. – Я хочу официально заявить, что дело Колоскова возвращено на доследование и уже переквалифицировано из «самоубийства» в «убийство». Ты доволен?
Никита выдержал паузу.
– Скажи мне, с какой стати я должен радоваться? Теперь киллер почему-то на меня переключился. Жил я тихо, мирно, никому не мешал, никто мне никаких претензий не предъявлял… а теперь ходи и оглядывайся, чтобы тебя какая-нибудь сволочь не пырнула ножом из-за угла или не влепила свинцовую примочку.
– Человек сам себе создает трудности, чтобы потом их героически преодолевать. Этот философский постулат как нельзя лучше подходит к твоему случаю. Ну на кой ляд ты взялся раскручивать дело Колоскова?! Ну, грохнули очередного нового русского, эка невидаль. Теперь у меня будет непреходящая головная боль (генерал на оперативке рвал и метал, когда я подсунул ему материалы по Колоскову, а ведь еще есть и убиенный Шервинский) и куча проблем. И тебе достается. Но ты в этом сам виноват. Только что ты очень хорошо высказался на эту тему, так что не буду повторяться.
– Оказывается, ты еще и философ… – Никита прищурил глаза. – Между прочим, отнесись твои парни и тот следак, который приехал на квартиру к «самоубийце» Колоскову, к своим обязанностям более ответственно и профессионально, я бы в это дело не влез. Так что не нужно все валить с больной головы на здоровую.
– Хочешь сказать, что мы зря хлеб едим?! – завелся Кривицкий.
– Ни в коей мере. Но в данном случае вы дали маху. А расхлебывать до сих пор приходилось мне. Ладно, прикроем этот никому не нужный базар-вокзал. Я закажу графинчик водки. Душа просит. А ты как?
– Я? М-м-м… А, черт с ним! – Кривицкий решительно махнул рукой. – Заказывай! Вот только у меня на работе есть чем отбить запах, а у тебя могут быть проблемы.
– Неужто не отмажешь меня от ГИБДД? Или у тебя там никаких связей?
– Не переживай, все будет нормально. Только ты постарайся не переехать кого-нибудь или не протаранить автобусную остановку. А то недавно один недоделанный на «мазерати» таким макаром отправил на тот свет четверых.
– М-да… Дела… – Никита сокрушенно покачал головой и подозвал официанта, чтобы сделать заказ. – А что говорят эксперты, которые работали в обиталище бомжа? – спросил он, когда на столе появился графин, водка была разлита по стопкам и пошла по назначению.
