— Потому что такие, как вы, марают чистую кровь моего народа.
Калипсо вздыхает.
— А разве не такие, как вы, мараетесь о людей, вынуждая таких, как я, появляться на свет? — парирую я.
Не уверена, что в его возрасте фэйри вообще знает, откуда берутся дети.
— Люди… они сами…
— Что же?
Мальчик ещё больше краснеет, хотя, казалось бы, он уже и так один сплошной стыд.
— Люди соблазняют нас. Так папа говорил маме, когда они ругались.
Не удивлюсь, если этот папочка заделал детей девушке из моего мира, а после ему пришлось объясняться с женой.
— Послушайте, — говорю я, — Вы выглядите сильным и смелым. А воля ваша выкована из самой прочной неваровской стали. — Сжимаю кулак, иллюстрируя слова. — Я ведь не ошибаюсь?
Он активно мотает головой.
— Всё верно. Я такой! Могу даже поднять старшую сестру. — Мальчик играет воображаемыми мускулами, и я притворно восхищаюсь им. — Во, какой я сильный!
— И папа твой такой же?
— Ещё как!
— И каждый фэйри?
— Да!
— Хорошо. Тогда скажите мне вот что… — я задумчиво почёсываю подбородок. — Такие могучие создания, как вы, могут позволить людям управлять ими?
— Никогда!
Ухмыляюсь.
— Так как тогда человек способен соблазнить фэйри? Это бы значило, что он имеет над ним власть. — Ребёнок округляет глаза и застывает с открытым ртом. Его детский эгоцентризм ни за что не признает подобную слабость, которая делает всех нас схожими. И я пользуюсь его нерешительностью: — Это же уму не постижимо! Согласны? — Он с сомнением кивает. — Вот видите! Называя меня «замарашка», вы соглашаетесь с тем, что моя чистокровная мама, как и другие родители полукровных, слабее людей в своих желаниях. Это ведь не так?
— Нет. Мы сильнее, проворнее, умнее и выносливее.
— Не смею спорить, юноша. Значит ли это, что чистокровные по собственной воле идут на союз с людьми?
— Да, но… — Фэйри почёсывает затылок. — Почему папа так сказал?
Пока я пытаюсь придумать вразумительный ответ, Калипсо приходит на помощь.
— А об этом вам лучше подумать самому. — Калипсо подталкивает его. — А теперь ступай.
Фэйри робко улыбается и кланяется нам.
— И не забудь вернуть зачарованную накидку!
— Ещё увидимся, леди Фэй! — говорит мальчик мне. — Вы занятная взрослая. — Он убегает прочь и кричит, не оборачиваясь: — Когда я вырасту, то женюсь на вас!
Мы с Калипсо смеёмся, а ловелас надевает капюшон своей мантии и исчезает под зачарованной тканью, растворяясь в воздухе. Лишь топот маленьких ног выдаёт его.
Любопытный предмет гардероба.
— Вы хорошо ладите с детьми, — говорит мне Калипсо.
— Сама в шоке.
— Не сердитесь на него. Дети знати редко бывают в вашем мире, а полукровные почти не посещают Дворы. Взрослея, они учатся вести себя сдержаннее.
— Хотите сказать, учатся скрывать свою неприязнь к полукровкам?
Я застаю её врасплох: она оступается на ровном полу.
— О, нет! Прошу прощения.
— Калипсо, всё нормально. Я привыкла к высокомерным взглядам. К счастью, не все из вас таковы. На моём пути часто встречаются замечательные фэйри, чьё сердце открыто всему миру, и в них нети тени самомнения.
— Ваши слова дают мне надежду.
Перед нами новый коридор — мрачный без конца и края, и я уже давно потеряла возможность найти дорогу назад. В нём почти нет света, и этот резкий контраст с залом и лестницей заставляет напрячься. Как только Калипсо идёт вперёд, а я за ней, сотни свечей вдоль стен загораются перед нами на несколько шагов вперёд. Я вспоминаю фильмы ужасов, где в стенах замка скрываются призраки, а скрип половиц за спиной пробирает до холодного пота.
— Если на том конце коридора будет фэйри или кто-то ещё, я его увижу?
— Свечи зачарованы и реагируют на любое живое существо. И везде дежурит стража. Вам нечего опасаться, Фэй.
— Да, понимаю. Просто спросила.
Совсем не просто.
Каждая дверь в коридоре походит на предыдущую, но я продолжаю мысленный счёт, чтобы позже суметь найти свою. И вот генерал останавливается у одной из них, приоткрывая.
— Устраивайтесь, а я зайду к вам утром.
Не успеваю вставить и слово в духе «А где у вас дамская комната?», как Калипсо разворачивается и постепенно удаляется прочь. Вскоре тьма поглощает её, оставляя о ней воспоминания из запаха тления фитилей. Лишь несколько огней вокруг меня создают сомнительный ореол безопасности. Разумом я понимаю, что они не погаснут, но внутренний страх твердит обратное. Спешу открыть дверь комнаты пошире, чтобы выпустить свет.
В комнате много окон, и солнечные лучи выжигает мою тревожность. Занеся ногу над порогом, я замираю от внезапного прилива страха. Шаги. Кто-то приближался с другой стороны коридора. Я выглядываю из-за косяка и вижу, как свечи загораются всё ближе и ближе ко мне, очерчивая мутный силуэт. Моя рука впивается в сумку с вещами, и я уже представляю, как баррикадирую дверь. Бешеный стук сердца заглушает доводы рассудка, а ноги наливаются тяжестью и врастают в пол.
— Кто здесь? — проносится эхом мой дрожащий голос и съедается тьмой.
