Интересный подход к защите замка: каждый фэйри отвечает за свою безопасность в первую очередь сам. Не удивительно, что нападение на принца Тео осталось незамеченным. Следить за ним было попросту некому. И раз убийца не оставил следов, то он достаточно умён, чтобы не применять морок.
— Чтобы сплести такую магию нужен большой опыт, — оглядываюсь я назад. — Здесь тоже есть своя провидица?
Кайден неохотно отвечает:
— Была. Был, если выражаться точнее. Он не видел будущего, как Гара. Предпочитал заигрывать с мороком, ходя по краю.
— И где он теперь?
Шай водит ногами по воде, придерживая подол платья, и делает вид, что разговор её совсем не захватывает. Быть может, так оно и есть.
— Его изгнали много лет назад за… сомнительные эксперименты и своеобразные взгляды на мироустройство.
Меня передёргивает.
— А ещё он плёл неугодную трону паутину, — уточняет принцесса, проводя ладонью по колонне с изображением коронованной змеи. — И это отбрасывало тень на короля.
Что ни день в волшебном мире, то очередная хитросплетённая интрига. В этом вся жизнь придворных: не делаешь гадости, лишишься радости.
— И его просто отпустили?
Принц загипнотизировано следит за рукой сестры, поджав губы.
— Изгнали, — поправляет он. — Король не мог поступить иначе.
— Почему?
— Потому что они братья.
От удивления мои глаза распахиваются шире.
— Ох…
Ко мне подбегает Шай и тянет за локоть.
— Не думай о былом! — Не успеваю спросить что-нибудь ещё, как принцесса уже ведёт за собой. — Быстрее! Зельфейн будет ждать нас у бассейна.
Я волочусь за ней, будто для меня совершенно нормально — встречаться с подозреваемым на месте преступления.
Мы заходим в длинный песчаный коридор. Прохладный ветерок из больших окон слева приносит с собой шум листвы и заставляет прозрачные кремовые занавески танцевать под его песню. Невольно я бросаю взгляд на следы за принцем — мокрые и ничего больше, как и у Шай. Та косится на меня, но молчит. Мне становится неловко, и я тараторю первое, что приходит на ум:
— Почему многие чистые презирают полукровок?
Кайден продолжает молча идти вперёд, поэтому в разговор вступает Шай.
— Чистые? Так нас называют в вашем мире? — Она сводит брови, оборачиваясь ко мне. — Так странно! Будто вы преднамеренно принижаете себя, противопоставляя: вы — грязные, а мы — чистые. — Принцесса морщится. — На самом деле полукровные лишь жертвы обстоятельств. Настоящий гнев направлен на фэйри, которые связываются с человеческим родом, а страдают по итогу их дети. Ведь проще напасть на слабого. Женщинам-фэйри зачатие даётся очень тяжело из-за редкой овуляции. Некоторые из нас не понимают, как можно тратить столь редкий шанс на смешение крови. Со времён Моря Слёз наша численность сократилась, поэтому тема потомства стала… весьма и весьма болезненной.
— Я не отвечаю за выбор своей матери, — говорю я строго.
— В моём мире ты в ответе за грехи родителей, — сухо произносит Кайден.
— Звучит пессимистично.
Он сцепляет руки за спиной и замедляет шаг.
— Фэйри злопамятные. И страшен тот, кто долго живёт и помнит всё, не позволяя забыть остальным. С годами злость меняет форму и обзаводится шипами, которые порой врастают вовнутрь и делают тебя заложником своей же ненависти. У таких довольно искажённое видение многих вещей. Им проще винить полукровных в их появлении на свет, чем заглянуть вглубь проблемы. А в глубине кроется истинная причина — простое желание жить в мире без бесконечных интриг и распределения ролей в маскараде теней. Не могу винить чистокровных, которые предпочитают уйти, а не остаться, — Кайден прокашливается. — Конечно, если при этом ты не оставляешь своего ребёнка.
Королева Нэд. Не нужно много ума, чтобы понять, о ком идёт речь. Постепенно беглянка превращается в Волан-де-Морта, чьё имя лучше не произносить вслух.
— Не переживай, Фэй, — натянуто смеётся Шай. — Никому не достаётся больше, чем чистокровному от чистокровного. В лицо мне улыбаются, а за спиной называют высокомерной, но я выросла с этим и уже не принимаю близко к сердцу.
Я подмечаю, как принцесса нервно теребит прядь волос и закусывает губу. Она походит на книгу в прекрасной обложке с не менее прекрасным содержанием. Это тот случай, когда громкие слова, как «бестселлер», не дают ложной надежды. Такую книгу хочется прочесть до конца. Правда, не уверена, что она позволит.
— Мне ты не показалась высокомерной. Почему они так говорят о тебе?
— Потому что я хочу большего и всегда стараюсь познать что-то новое: вчера изучала географию, сегодня сражаюсь на клинках, а завтра учусь езде на лошади. Не хочу спустя много лет жалеть, что упустила нечто важное. Придворные фэйри повторяют друг за другом: «Эта девчонка считает себя лучше нас, поэтому не появляется на празднествах». А мне нет дела до диких пьянок. — Она передразнивает: — «Знает же, что красивая. Ей бы поскромнее себя вести», — шепчут слуги. Да, красивая. Да, знаю. И я не обязана подстраиваться под тех, кто обладает низкой самооценкой. Не моя вина, что они думают, будто моя собственная излишне высока. Я отдаю этому трону всё.
