Я осознаю, что неверно выразилась и начинаю размахивать руками.
— Нет, нет! Всё в порядке. Речь шла о наглых людях, которые готовы шею свернуть, чтобы рассмотреть диковинное. И им плевать, как в этот момент приходится живому экспонату. Сейчас с этим проще. В моём мире давно стало нормой иметь цветные волосы или необычную внешность. Прятать — моя привычка, рудимент.
— О, понимаю! — Она активно кивает и складывает ладони на коленях. — Итак, что вам рассказать?
Для начала поведай, как такой цветочек дорос до ложи короля, и остался без видимых шипов.
— Где вы находились во время покушения на принца Тео? — спрашиваю не то, что вертится на языке.
— В своей спальне. Я ушла ещё за полночь. Рута может подтвердить.
— Почему вы так скоро покинули праздник?
— Шумные вечера не для меня. Предпочитаю им книги.
— Знакомо. Никогда не любила громкую музыку. — Стараюсь через общее наладить более тесную связь и, судя по всему, это пока удаётся. — Вы видели, с кем проводил время Тео?
— Ох, это невозможно не заметить! Там, где больше всего народу и громкого смеха, там и принц. — Аврора увядает и сжимает ткань юбки. — Он был весёлым и добрым для этих мест. Сердце любой компании. Не могу представить, зачем кому-то вредить ему.
— Мы обязательно разберёмся в этом. Виновник будет наказан. — Я кладу руку на книгу между нами. — Интересный выбор. И как она вам?
Аврора едва поднимает краешки губ.
— Будто написана обо мне. Поэтому, признаться, ужасно не нравится. Хочется утопить её в пруду, но я слишком люблю книги, чтобы совершить подобное злорадное деяние.
Я непритворно смеюсь.
— А как вы оказались здесь?
— Меня выкупила за титул королева Нэд у покойного мужа.
Брови сами ползут вверх.
— Выкупила? Как это?
— Хоть вы и наполовину фэйри, но, похоже, мало знаете о корнях, — Аврора произносит слова без тени самодовольства. — Это хорошо. Значит, вы лучшего мнения о нас.
Что-то в ней опускает мой щит. Глядя на неё, похожую на пушистого кролика, а никак не на злобного хищника, я не могу поверить в её причастность к убийству принца. «Судить по внешности равняется смотреть на подозреваемого с завязанными глазами», — сказал бы сейчас отец. Но интуиция подсказывает, что передо мной не тот, кто нам нужен. Интуиция — младшая сестра логики, которая зачастую приходит на бал первой, пока старшая не может выбрать наряд.
— Мама не любила говорить о волшебных землях. Она рассказывала ровно то, что нужно для выживания. А у меня не было ярого желания следить за тем, куда мне никогда не попасть.
— И вот вы здесь.
— Да. Жизнь тот ещё тролль.
Она наклоняет голову к плечу.
— Тролль?
— Эм, это такое выражение, которое означает, что жизнь часто подшучивает над нами.
— Сложно не согласиться. — Аврора немного мнётся, но решается продолжить: — Меня рано отдали замуж. Избранник был красив, но заботила его лишь власть и тот, кому он сможет оставить её после себя. Меня же… материнство никогда не прельщало. И вот через год на свет появляется она, моё дитя. Никто не мог поверить, что я забеременею. Это такая редкость в роду фэйри! Сродни чуду. — Наложница смотрит на водную гладь, и будто просматривает на поверхности воды киноленту своей былой жизни. — Вначале пришлось нелегко. Спустя какое-то время, не знаю откуда, внутри проснулось столько безмерной любви к этому хрупкому тéльцу, что я стала забывать, как было до. Счастье продлилось недолго. Моё годовалое дитя похитили прямо из её кроватки, украв моё сердце вместе ней. Никаких следов. Никаких свидетелей. Ничто и ничего. Теперь я знаю о пустоте многое, леди Фэй.
Аврора затихает. В этом молчании я слышу больше, чем при самом громком крике. Она сжимает платье так сильно, что я вижу проглядывающие суставы на бледных пальцах.
— Мне так жаль.
Умение утешать не моя сильная сторона. Хотелось бы подобрать нужные слова, но я знаю, что их просто не существует. Хрупкие плечи Авроры расправляются подобно крыльям. Она поворачивается и смотрит сухими глазами, что некогда пролили океаны слёз. Вопреки всему широкая улыбка озаряет её лицо:
— Не переживайте, леди Фэй. Жизнь и правда полна шуток. Главное — не терять умение смеяться. А что касается меня, то я продолжаю писать картину даже там, где холст порван.
Аврора подставляет лицо солнцу и прикрывает веки с сосудистыми узорами в виде веток. Есть в ней нечто, что заставляет тянуться навстречу. Мне хочется верить в её непричастность к убийству Тео, как бы глупо это ни звучало на первый взгляд. «Фэй, вера в нашем деле — палка в колёса расследования. Факты — вот что должно двигать колесницу», — меня будто встряхивают папины уроки. Надеюсь, моя вера не развалит эту колесницу, ведь разобьются о землю все, кто в неё запряжён. Впрочем, рано делать выводы.
— Но, Аврора, как вы оказались в наложницах?
